Воля Императрицы

Названия дней недели, начиная с понедельника:

Лунный День, Звёздный День, Земной День, Воздушный День, Огненный День, Водный День, Солнечный День

Леди Сэндрилин фа Торэн сидела в комнате, служившей ей во дворце её дяди кабинетом. В руках она держала сотканное из ниток кольцо, на котором равномерно были распределены четыре бугорка. Это был не просто символ её первого заклинания, но также символ магических уз, связывавших её с названным братом и двумя названными сёстрами, которых уже много месяцев не было дома. Сегодня у Сэндри был день рождения, и она по ним скучала. Раньше она могла протянуться по их связи, даже не касаясь кольца, и поговорить с ними, через магию, но только не в течение последних двух лет. Путешествия завели их слишком далеко, в страны и приключения, которые Сэндри не могла с ними разделить.

— По крайней мере Даджа должна была быть тут, — сказала она, шмыгнув носом. — Она должна была вернуться домой ещё год назад. Но нет. Она ещё захотела повидать Капчен и Ола́рт…

Кто-то постучался в её дверь. Сэндри спрятала кольцо в складке своей юбки.

— Входите, пожалуйста, — позвала она лёгким и вежливым голосом.

Вошёл лакей. Он нёс свёрток, завёрнутый в промасленную ткань и завязанный скреплёнными большой восковой печатью лентами.

— Миледи, это пришло вам, — сказал он, поклонившись.

У Сэндри дрогнули губы. Надежда на то, что посылка могла быть от её брата или сестёр, испарилась, когда она увидела печать. «Такие посылки шлёт мне только А́мброс фэр Ла́ндрэг», — сердито подумала она. «От него не дождёшься подарков, или хороших, длинных книг или писем. Только однообразные старые счета с моих поместий в Наморне».

— Пожалуйста, положи вот тут, — приказала она, похлопав по столу.

Лакей послушался и оставил её наедине с посылкой.

«У других людей — вечеринки, и подарки, и прогулки с друзьями, когда им исполняется шестнадцать», — несчастно раздумывала Сэндри. «Я же получаю от Амброса очередной толстый тюк сухих, старых отчётов об урожаях вишни и продажах мулов».

«Это нечестно с моей стороны», — сказала она себе. «Я это знаю. Я также знаю, что не хочу быть честной».

Она устало в последний раз проверила кольцо, сжав каждый из бугорков между большим и указательным пальцами. Каждый из них соответствовал её другу. Каждый был прохладным на ощупь. Остальные были слишком далеко, чтобы их присутствие хотя бы отразилось на кольце.

Сэндри убрала нитки в висевший у неё на шее мешочек, и спрятала его под одеждой. Сморгнув слёзы, она подумала: «Я просто себя обманывала, надеясь, что они к этому моменту уже будут дома».

Она вернула своё внимание посылке. «Амброс вероятно и понятия не имел, что его нудные отчёты прибудут сегодня», — напомнила она себе в защиту своего благоразумного кузена, подперев подбородок рукой. «И Дедушка Ведрис и Барон Эрдоган дали мне подарки за завтраком. Вечером будет неофициальная вечеринка с моими друзьями из Саммерси. Я просто мелочно себя веду, дуясь из-за этого. Но право же, кому хочется в свой день рождения проверять отчёты об урожаях и налоговые документы?»

Её сидевшие поверх носа-кнопки яркие, василькового синего цвета глаза с тоской уставились в открытое окно. Её бледная кожа всё ещё обладал лёгким бронзовым оттенком загара, который она всегда приобретала за лето, как и её светло-коричневые волосы, аккуратно заплетённые и пришпиленные к диадеме у неё на голове, были позолочены солнечными штрихами. Её щёки всё ещё были по‑девчачьи округлыми, но любые признаки девичьей робости, придаваемые её лицу этими щеками, перечёркивались её круглым, упрямым подбородком. Даже в шестнадцать лет Леди Сэндрилин фа Торэн твёрдо знала, чего хочет.

Она была одета по-простому, в свободное синее летнее платье, бывшее полностью её детищем — она сама сделала эскиз, сама соткала ткань и сама же сшила платье — и никогда не мявшееся и не покрывавшееся пятнами, что бы она не делала в течение дня. Сэндри была ните-магом, и имела право практиковать свою магию как взрослая. Капризного поведения любой ткани она в своём присутствии не терпела. Её чулки никогда не пытались оторваться от повязок, так же как её платья не осмеливались собирать на себе грязь. Каждый клочок сотканного материала в Цитадели Герцога узнал силу девушки с тех пор, как она переехала сюда, чтобы присматривать за своим двоюродным дедом Ведрисом.

«Вечереет», — сказала себе Даджа. «Нужно чем-то заняться до ужина, помимо того, чтобы дуться».

Она оттолкнула объёмную посылку в сторону.