Волчьи ягоды

В этой крошечной деревушке, затерянной в Вологодских лесах, Володька оказался совершенно случайно. Просто мама наконец согласилась на командировку в Германию, фирма отца получила какой-то крупный заказ, и он появлялся дома исключительно в ночное время, а родные бабушка с дедушкой решили подложить внуку крупную свинью: укатили в гости к дальним родственникам.

В результате, к началу летних каникул Володька остался не у дел. Тут-то папа и вспомнил про своего прадеда.

Естественно, вначале на его слова особого внимания не обратили. Мама от отцовского предложения едва не подпрыгнула:

— Прадед — подумайте только! Да если он еще и не сыграл в ящик, то давно к нему на подходе! — сердилась она. — Разве можно такому старику доверить здорового, крепкого мальчишку? Разве он сможет за Вовкой присмотреть?!

Мама висела на телефоне и все больше нервничала. Как назло, все близкие и дальние родственники во второй половине июня оказались вне игры. Работа, работа и еще раз работа!

Это становилось поветрием, дети внезапно оказались на втором плане. Никто не мог приютить на ближайшие три недели — срок маминой командировки — четырнадцатилетнего мальчишку. Проблем у каждого хватало и своих.

Пятнадцатого июня мама сдалась. Бросив на диван сотовый телефон, буквально раскаленный от звонков и эмоций, она простонала:

— Хорошо, пусть будет твой прадед. Но как с ним связаться?

Усталый отец поднял глаза от тарелки с пельменями. Володька сдвинул белесые брови и спихнул с колен домашнего баловня, толстого и добродушного кота с традиционным именем «Васька».

Мама с раскаянием пообещала:

— Вовка, честное слово, это не надолго. К середине июля я вернусь, и мы с тобой закатимся куда-нибудь к морю!

Васька, оказавшись внизу, длинно зевнул, но на полу оставаться не захотел и полез на колени уже к отцу. Татарников-старший рассеянно покосился на него, отложил в сторону вилку и пробормотал:

— Связаться? Ну, телеграмму дать.

Мама с негодованием воскликнула:

— И что нам даст телеграмма?

— Как что? Дед Вовку встретит.

— Да-а? А если его уже и в живых-то нет? Или старик тяжело болен? Ты забыл о его возрасте?

Отец флегматично дожевал пельмень и пожал плечами:

— Ну, папа недавно от него письмо получил. Значит, все в порядке.

— Нет! Односторонняя связь меня не устраивает. Я точно должна знать, куда отправляю ребенка. И к кому.

— Эй! — не выдержав, вмешался Володька. — Может, не стоит меня сплавлять? Я что, маленький? Один с месячишко не перекантуюсь? Тем более, контроль будет: папа же в городе остается.

— Нет уж, — мама сердито покачала головой. — Дело не в том, что мы тебе не доверяем. Просто в плане экологии… Череповец не очень-то благополучный город, сам понимаешь.

Володька фыркнул: вот уж что заботило его меньше всего. Подумаешь — экология!

Мама решительно заявила:

— Хотя бы на лето нужно отсюда выбираться. Даже не спорь.

Папа обреченно вздохнул и предложил:

— Можно попросить, чтоб он нам позвонил.

Мама возразила:

— Почему не упростить? Мы что, ему сами позвонить не сможем?

— Мы — не сможем. У него телефона нет. И сотовый там не берет. — И папа неуверенно добавил: — Кажется.

Мама нахмурилась. Володька чуть оживился.

Мало ли! Не имея возможности названивать ему едва ли не каждый божий день, мама могла и передумать насчет таинственного старика.

Елки! Да если он папе — прадед, то кем же приходится ему?! Прапрадедом, что ли? Мысль показалась настолько странной, что Володька ее озвучил:

— Сколько же лет этому ископаемому?

Родители переглянулись, и папа неуверенно сказал:

— Кто знает. Прикинь сам: отцу моему — шестьдесят восемь. Он в семье младший. Деду было сорок четыре, когда он родился.

Мама быстренько подсчитала:

— Шестьдесят восемь плюс сорок четыре, это сто двенадцать. Дед родился, пусть прадед еще совсем молоденький был…

— Ну уж нет, — перебил папа. — Дед тоже младший в семье. До него еще трое братьев и две сестры родились.

— Минимум — пять лет, — пробормотала мама. — А скорее, все десять. — Она озадаченно сдвинула брови. — Если допустить, что первый ребенок появился, когда твоему прадеду было восемнадцать… Прибавим эти десять — учтите, я все по минимуму считаю! — получим — двадцать восемь. Сколько там у нас до этого было?

— Сто двенадцать! — с готовностью подсказал заинтригованный Володька.

— Ага. Сто двенадцать плюс двадцать восемь…

— Сто сорок! — выпалил папа.

Все снова переглянулись. Васька, почувствовав неладное, проснулся и вопросительно задрал голову на хозяина. Папа захрустел костяшками пальцев и нервно начал пересчитывать:

— Итак, отцу — шестьдесят восемь. Деду было сорок четыре, когда он родился. Значит, сто двенадцать в уме. Сколько?!

— Сто двенадцать! — с ехидством выкрикнул Володька.

— Дальше можно не подсчитывать, — горестно согласилась мама. — Сто двенадцать или сто сорок — это уже мелочи.

Она с сочувствием посмотрела на мужа и заявила:

— Умер он давно, твой прадед!