Волчья кровь. Цена омеги (СИ)

Он— хладнокровный охотник за головами из клана Бурых волков Черногории

Она— двадцатилетняя медсестра, которая ничем не должна была привлечь его внимания, однако…

Судьба сталкивает их, заставляя сыграть в игру, где ставкой выступает её жизнь.

Сташа

— Герда, стой! — кричу я, когда моя кошка — пушистый белый комок с независимым характером — вылетает из квартиры и несется вниз по лестнице.

На мне мягкие домашние штаны, майка и длинный кардиган. На ногах шлёпанцы для бассейна, которые на бегу норовят слететь. Кошка мчится к лестнице, а я, забыв обо всём, лечу за ней.

Ледяной предновогодний ветер обжигает кожу, как только я выбегаю на улицу. Холод заставляет вздрогнуть, но остановиться нельзя — Герда уже несётся через дорогу, а из-за угла слышен визг покрышек.

— Герда! — словно со стороны слышу свой истерический крик.

Свет фар приближается, и сердце уходит в пятки. Ей конец! Мой котеночек!

Но вдруг в поле зрения врывается темный силуэт. Мужчина бросается к дороге, его движение напоминает прыжок хищника. Он хватает Герду и пролетает с ней вперед, едва не попадая под машину.

Я подбегаю, задыхаясь от волнения. Мужчина поднимается на тротуаре, слегка запыхавшийся, но с кошкой на руках. Герда, конечно, выглядит совершенно невозмутимо, будто всё это было частью её плана.

— Боже мой, вы целы? — спрашиваю, подходя ближе.

Он стряхивает снег с плеча, затем протягивает мне Герду.

— Всё в порядке, котэ в порядке, — отвечает он низким, немного хриплым голосом.

На вид ему чуть больше тридцати. Высокий, тёмные волосы растрёпаны, глаза — серо-зелёные, с каким-то странным блеском. У него чёткие черты, красивое лицо, словно он вышел из другого мира, из какого-то чуждого и притягательного. Я не могу оторвать взгляд, только смотрю на него, чувствуя, как что-то внутри подозрительно теплеет.

Оторопело беру кошку на руки и замечаю на ладони незнакомца несколько глубоких царапин.

— Вы ранены, — говорю я растерянно. — У вас рука в крови!

— Ничего страшного. Пустяки.

Он говорит это с такой простотой, что я невольно проникаюсь к нему уважением. На работе всяких нытиков навидалась. А тут передо мной прямо богатырь, которому глубокие раны — пустяк.

— Вы спасли мою Герду, я не могу так вас отпустить, — я настаиваю. — Давайте я обработаю раны. Это недолго.

Он хмурится, но кивает.

— Ладно, — соглашается немного снисходительно.

Мы направляемся к моему подъезду. Вызываю лифт, чтобы снова Герду не потерять. Рассматриваю незнакомца в зеркало и, когда свет падает под другим углом, замечаю ещё кое-что. На его куртке, чуть ниже плеча, темнеет пятно крови.

— Это… это точно от кошки? — спрашиваю подозрительно, чувствуя, как в груди тяжелеет тревога.

Он на мгновение замирает, словно обдумывая, что ответить.

— Нет, — наконец произносит с тяжелой интонацией, отгибая куртку и показывая изрядно кровящую колотую рану в районе плечевого сустава.— Хотела раны обработать, вот и займешься.

Становится страшно, но мне сдается, что отказаться уже не вариант.

2. ♀

Сташа

Ну а что? Моя работа — спасать жизни. К тому же не хочется рисковать и злить этого типа.

Квартира встречает нас теплом и мягким светом лампы под абажуром. Я ставлю Герду на пол, и та сразу уходит задрав пушистый хвост, Фифа Иванна местного разлива. Будто ничего не произошло.

— Снимайте куртку, — говорю я, быстро оправившись от мысли, что незнакомец в моей квартире — не совсем обычное дело. Но он же спаситель. И к тому же, он ранен.

Мужчина кивает, неспешно расстёгивает куртку и снимает её. На нем простая тёмная футболка, но даже через ткань видно, что под ней скрывается бомбическое тело. Точеные бицепсы, мощные грудные мышцы, отчетливая трапеция… И кубики пресса наверное есть…

— И футболку тоже, — добавляю, стараясь говорить профессионально. В конце концов, я медсестра, помогать людям — это моя работа.

Он делает, как я прошу. Когда футболка скользит вверх, у меня перехватывает дыхание. Тело — словно изваяние греческого атлета, с чётко очерченными мышцами, каждая линия будто нарочно создана для того, чтобы привлекать внимание.

Я отвожу взгляд, заставляя себя сосредоточиться. Но это нелегко. Запах его кожи тонкий, чуть терпкий, свежий — от него бегут мурашки по спине, а внизу живота начинает теплеть. Странновато. Я раньше за собой такого не замечала.

— У вас дома целая аптечка? — спрашивает он с лёгкой улыбкой.

— Да, работа обязывает, — бормочу я, доставая из ящика необходимые инструменты. — Я медсестра. Оюработаю, лбезболю и зашью рану.

— Обезболивать необязательно, — откликается он спокойно.

— Это не обсуждается, — перебиваю.

Он слегка усмехается, и в этой усмешке читается что-то древнее, хищное. Удивительно волнительно, в душе поднимается неведомый трепет.

Работаю молча, быстро и сосредоточенно.

— Я Йован, если что, — он даже не морщится, когда я зашиваю рану.

Вроде моя работа сделана, а Йована совсем не хочется отпускать.