Волчонок

А он мне снится….

Двадцать лет уже снится.

Стоит в своей клетчатой рубашонке с прожженной на кармашке дыркой (курить пробовал – в десять-то лет!), смотрит синющими глазами – и молчит. Ни упрёка, ни обвинения… просто смотрит. И молчит. Он молчит – а я слышу: «Мама…» Цыпки на руках, обгрызанные ногти… шейка тоненькая… «Мама». Не поняла, не услышала, не догадалась…

Ну, вот… немного осталось. Сейчас она домоет посуду, вытряхнет скатерть, подметет на кухне, а там и Кирилл с Ритой прийдут. И жизнь в доме начнется. Любо-дорого на них смотреть – счастливые, красивые, друг от дружки глаз отвести не могут. Неделя, как отзвенела свадьба… и как же ей невестка нравится: и умница, и ласковая, и помощница. Ну, вот, пришли.

– Мама! – Рита возмущённо всплеснула руками: – Зачем же вы сами всё переделали? Я бы вам помогла!

– Успеешь еще, дочка, напомогаешься, – улыбнулась Нина Ивановна. – Ну, как фильм – понравился?

– Очень! Сейчас я вам всё расскажу, там такие страсти! Я чуть не расплакалась, когда героя убивали! Хорошо, не убили! Давайте чайку попьём, – Рита достала две чашки, сахарницу, поставила на плиту чайник. – Кирюша не будет, говорит, он и так на этот фильм целый вечер угробил, а ему завтра зачет сдавать.

Уютно на кухне. Кипит старый, еще довоенный, зеленый эмалированный чайник. Нина Ивановна поскрипывая щипчиками, раскалывает кусок белоснежного сахара. За плечи нежно обнимает невестка…

– Мама, – Рита чуть споткнулась на непривычном «мама», – как вы думаете: что мне с платьем свадебным делать? Может, его в комиссионку сдать? Оно такое красивое – сразу купят! Кирюшу спросила, говорит, делай, как хочешь. Как вы думаете – сколько за него дадут?

– Не знаю, – улыбнулась свекровь. – Сами смотрите. Ты мне лучше скажи, неужели и правда хочешь косу отрезать? Я слышала, как ты на свадьбе подружке говорила.

– Хочу. Но Кирюша против, наверное, подожду.

– Вот было б у вас так всегда, – вздохнула Нина Ивановна, – чтобы всё всегда вместе решали. Знаешь, дочка, как одной тяжело? Не дай тебе Бог узнать! У меня ведь тоже была свадьба, и тоже мечталось, что это навечно. А почему бы и нет? Война кончилась, жизнь наладилась, а вышло совсем по-другому. Наверное, из-за Васьки все так и случилось.

– Васьки?

– Да, поросёнка. У родителей мужа – они в деревне жили – был поросёнок Васька. Он, как отец на гармошке заиграет, сразу танцевать начинал. Все соседи приходили смотреть, как Васька танцует. А потом на нашу свадьбу его и зарезали. Время было голодное, а тут столы ломятся, а я ни к чему мясному притронуться не могла. Свекровь на меня так сердито зыркала, зыркала, а потом и прикрикнула. Не разглядела я их – свекровь и свёкра, да и себя переоценила. Нина Ивановна закрыла дверь в кухню и придвинула свой стул поближе к Ритиному: