Волчица и пряности. Краски мира 3 (ЛП)

Даже в небольших городах можно получать удовольствие от постоя – это зависит от того, что там продается.

Этот городок лежал поблизости от гор и леса, и рядом текла очаровательная речка. Благословленный плодородной почвой, город ломился от ее даров.

Зерно продавалось за хорошие деньги; высокая прибыль позволяла местным вести безбедную жизнь, благодаря чему, в свою очередь, было легче получать богатые урожаи.

Город являл собой прекрасный образец подобного праведного образа жизни, и зимой он буквально переполнялся товарами – а также торговцами, пришедшими сюда за покупками, путешественниками, запасающимися провизией, священниками и лицедеями, оттачивающими свое мастерство на многочисленных слушателях.

Рынки в центре подобных городков, как и их окрестности, всегда бурлят жизнью; там постоянно толпятся желающие покупать и продавать. Сапожники и портные. Менялы, сидящие возле своих повозок. Кузнецы, продающие путешественникам нужные в дороге кинжалы и мечи. Все они процветают.

Смотри хоть влево, хоть вправо – всюду люди, люди, люди.

В зависимости от направления ветра доносятся те или иные вкусные запахи – свежеиспеченного хлеба, жареной рыбы, – и трудно винить того, кого тянет на эти ароматы, особенно если он (или она) долгие дни провел в дороге, в холодном, сухом зимнем воздухе, питаясь лишь тронутым плесенью хлебом да плохим вином.

Должно быть, не желая умолять Лоуренса остановиться у каждого лотка, мимо которого они проезжали, Хоро сидела рядом с ним на козлах повозки, крепко вцепившись в его рукав.

– Зайчатина… сом… жареные орехи… колбаса… – она произносила названия всего съедобного, мимо чего они проезжали, точно ребенок, повторяющий вызубренные слова.

Дай ей волю пробовать всю еду, какую захочется, Хоро бы в три дня истратила целый золотой.

Улица была настолько многолюдна, что Лоуренс не мог себе позволить кинуть лишний взгляд в сторону, но из непрерывного бормотания Хоро он получал вполне четкое представление о том, какую еду здесь продавали. До моря было далековато, и потому фруктовое разнообразие было невелико, зато различное мясо имелось в изобилии; а когда Лоуренса особенно сильно потянули за рукав и он таки бросил взгляд в сторону, он увидел, что возле лавки, мимо которой они проезжали, на вертеле жарилась целая свинья. Ее медленно поворачивали, поливая маслом, – трудный и долгий процесс, зато результат должен был выйти отменный. Занимающийся этим мужчина – видимо, хозяин лавки – был обнажен по пояс и весь в поту, даром что стоял зимний холод.

Вокруг собрались дети, облизывающие пальцы, и путешественники; все предвкушали замечательную трапезу.

– …Хотелось бы мне съесть самой что-нибудь такое, разочек… всего разочек, – с тоской произнесла Хоро, заметившая взгляд Лоуренса и решившая, по-видимому, что сейчас подходящий момент, чтобы высказать свое пожелание.

Лоуренс выпрямился и, кашлянув, ответил:

– Если память меня не подводит, однажды я угостил тебя целым жареным поросенком.

Хоро тогда сожрала поросенка в одно горло; у нее все руки, рот и даже волосы были заляпаны жиром.

Вряд ли она забыла тот раз, подумал Лоуренс; однако Хоро лишь поерзала на козлах.

– Такое наполняет мой живот совсем ненадолго.

– …Может, и так, но целую жареную свинью тебе все равно не съесть.

Вполне возможно, эта свинья весила больше, чем Хоро. Лоуренс подумал, не скажет ли Хоро, что готова принять свое истинное обличье, только чтобы вместить в себя эту тушу. Это было бы серьезным перекосом в том, что важнее чего. Однако Хоро взглянула на Лоуренса с таким видом, будто он был величайшим глупцом в мире.

– Я не это имела в виду.

– А что тогда? – спросил Лоуренс. Он действительно не понимал, к чему клонит Хоро.

– Не видишь? Ты торговец, но не видишь желаний других? – Хоро смотрела с оттенком жалости, и это ранило его гордость куда сильнее, чем если бы она назвала его дурнем.

– П-погоди-ка.

Этого он так оставить не мог.

Свинья. Свинина. Поросенка ей было недостаточно. Судя по тому, как она сейчас говорила, дело было не в мясе.

– А.

– О? – Хоро вскинула голову, точно ей было любопытно, догадался Лоуренс или нет.

– Значит, тебе не хватило шкурки?

– …Что?..

– Верно, ее на поросенке меньше. Но хорошо прожаренная свиная шкурка… это роскошь, да. Она хрустит, и если на ней есть еще и мясо, то рот наполняется жиром, а если посолить, она становится еще лучше –

– Фуа!

Хоро смотрела на Лоуренса, разинув рот. Затем поспешно стерла капающую из него слюну и, надувшись, отвернулась.

Жестоко было так с ней говорить после стольких дней, когда она питалась лишь черствым хлебом, солеными кабачками да чесноком. Но, судя по тому, как Хоро кашлянула пару раз и принялась тереть рот, будто пытаясь избавиться от раздражения, Лоуренс не угадал.

Выражение лица под капюшоном тоже было крайне недовольным.

– Что, я неправильно сказал?

– Даже не близко. Хотя… – Хоро вытерла рот еще раз и опустила голову. – Звучало довольно вкусно…