Волчье племя

Полковник внутренних войск МВД Шторм сидел за рабочим столом в своем кабинете и уныло разглядывал билет лотереи «Спортлото», который он заполнил несколько минут назад.

Алексей Николаевич думал о том, что все это пустая трата денег и времени и в очередной раз ему ничего не выиграть… Ему очень хотелось разбогатеть, но честным путем. Встав из-за стола, Шторм подошел к окну и принялся разглядывать территорию лагеря строгого режима, начальником которой он был уже пять лет.

— Три тысячи уголовников у меня на попечении, — пробубнил он себе под нос, — приблизительно десятая часть из них — настоящие криминальные таланты, которые знают, как добывать деньги, и могут это делать без особых усилий, а я не имею права этим воспользоваться… Поистине близок локоть, да не укусишь…

Он еще раз с грустью посмотрел на билет и, положив его в правый карман кителя, направился к двери. Выйдя из ДПНК (дежурного пункта надзорного контроля за заключенными), он столкнулся с двумя прапорщиками, конвоировавшими в ПКТ (помещение камерного типа) крупного лагерного авторитета…

При появлении начальника прапорщики отдали честь, а вор в законе по кличке Золотой только оскалился иронически и отвернулся.

И опять начальник лагеря поймал себя на мысли, что подсознательно завидует этому матерому преступнику, его безграничной власти над уголовным миром… Проводив взглядом конвой, Шторм неторопливо направился к шлюзам (так называют контрольно-пропускной пункт не только заключенные, но и работники лагеря).

Миновав их, он вышел к поджидавшей его служебной машине и, взгромоздившись на заднее сиденье, приказал шоферу ехать к ближайшему киоску «Роспечати». Ранние осенние сумерки вступали в свои права, и полковник с тоской смотрел на зажигающиеся огоньки поселка Горское, что находится на границе Красноярского края и Иркутской области на реке Подкаменная Тунгуска. Места эти гиблые не только потому, что они таежные и болотные, но еще и потому, что любой человек, независимо от того, заключенный он или нет, попадая сюда, начинает остро ощущать заброшенность здешних поселений: на весь поселок одна школа, один детский сад, больница, киоск «Роспечати»…

Шторм нащупал в кармане кителя лотерейный билет и снова вспомнил Золотого, его ухмылочку… Вора вели на шесть месяцев в помещение камерного типа, а у него был вид счастливого человека. Полковник прекрасно понимал, что у этого крупного авторитета, посади его даже за семь замков, в камере всегда будут водка или коньяк, отменная закуска — все то, что ему, свободному человеку, не говоря уже о его чине и социальном статусе, не всегда приходилось пробовать на воле. В этот момент начальник лагеря со всей остротой ощутил свою мизерность… Он засунул руку в карман и с отвращением сжал лотерейный билет.

Через пятнадцать минут голос шофера вывел его из задумчивого оцепенения:

— Алексей Николаевич, похоже, на дороге авария! Вон сколько народу… Не успеем до закрытия киоска!

— Да черт с ним! — равнодушно махнул рукой Шторм. Ему была уже отвратительна мысль о киоске «Роспечати», куда он ехал сдать заполненный лотерейный билет.

Дорога перед въездом в поселок была перекрыта милицейскими постами, и водитель, повернув вправо, остановил машину на обочине за несколько метров до постового милиционера.

— Может, я узнаю, что там случилось, Алексей Николаевич? — предложил водитель.

— Да, Сережа, узнай, — вздохнул полковник, — долго ли нам здесь торчать?..

Водитель быстро вылез из машины и направился к столпившимся людям. Однако Шторм решил не дожидаться возвращения шофера и сам пошел узнать, что случилось. Неторопливым, степенным шагом, как и подобает людям его ранга, он подошел к постовому милиционеру.

— Что там произошло? — спросил он, отдавая честь вялым движением руки. — Надолго эта катавасия?

Увидев перед собой полковника, сержант машинально вытянулся, но тут же расслабился, обратив внимание на цвет его формы. Он понял, что перед ним не его начальство, и просто ответил:

— Опять волки двух человек загрызли, товарищ полковник! А надолго ли эта процедура затянется, вы лучше у нашего начальника спросите… Вон он, в центре толпы крутится, — указал он полосатым жезлом.

Поблагодарив сержанта, полковник пошел к толпе. Услышанное удивило его и вытеснило из головы прежние мысли. И в самом деле, в последние месяцы в поселке, да и вокруг него по окрестным лесам, имели место странные нападения волков на людей. Уже насчитывалось более десятка жертв, но почему-то никто из жителей поселка и охотников, выходивших в тайгу на отстрел диких животных, не видел волков-людоедов. Единственным свидетельством преступлений зверей были их следы, оставленные на снегу. Никаких других доказательств ни у жителей, ни у следственных органов прокуратуры не было. Странно было еще и то обстоятельство, что дикие животные не нападали на домашний скот, свободно разгуливавший в дневное время вокруг поселка, и это порождало массу невероятных домыслов среди жителей поселка и окрестных деревень.