Волчье отродье

МАЙКЛ ШЕЙБОН

ВОЛЧЬЕ ОТРОДЬЕ

Рассказ

Перевод с английского Н. Жутовской и М. Шерешевской

Когда подозреваемый в том, что он и есть Насильник с Франклинова водоема, предстал перед судом, несколько женщин, его жертв, выступили в печати, назвав себя. Вина этого человека в конечном итоге была доказана, он был осужден и приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения в Пеликан-бей. Был он широко известным тренером и преподавателем математики в средней школе Долины и за отменные успехи на двух этих поприщах удостоен награды штата. Два десятка его учеников, нынешних и бывших, вкупе с директором школы рвались дать показания в суде и засвидетельствовать его блестящую характеристику. Именно это - солидное положение, которое насильник занимал среди своих сограждан, да еще неверное истолкование главного свидетельства против него - побудило некоторых из его жертв сбросить покров анонимности, которую полицейское управление Лос-Анджелеса и газеты им гарантировали, и поведать свои горестные истории не только присяжным, но и всему свету. Вторая по счету жертва насильника среди этих женщин, однако, не числилась. Она подверглась нападению 7 августа 1995 года, когда в вечерних сумерках совершала пробежку трусцой вокруг озера Голливуд. Это время было излюбленным у преступника, а место одним из трех, избранных для охоты на женщин. Двумя другими были водохранилище Стон-каньон и Франклинов водоем. Постоянство в выборе времени и места и помогли наконец 29 августа его накрыть. А за день до этого ареста еле заметная розовая метка на тесте, опущенном в мочу, возвестила второй жертве насильника, Каре Глензман, что она беременна.

Кара, агент по найму кино- и телестатистов, была замужем за телеоператором Ричардом Кейсом. И ей, и ему было по тридцать четыре года. Встретились и сошлись они еще студентами Баннельского университета и к моменту насилия уже десять лет как состояли в законном браке. За двенадцать лет совместной жизни они друг другу никогда не изменяли, и за все эти годы Кара ни разу не забеременела, ни случайно, ни когда все для этого делала. В последнее время непрерывная череда регулярных месячных являлась источником горечи, размолвок, бурных объяснений и взаимных обвинений, омрачивших их семейную жизнь. В тот день, когда ее изнасиловали, Кара, что уж скрывать, побывала у адвоката, друга ее лучшей подруги, которого уклончиво, но с тайной надеждой расспрашивала, какие есть пути и процедуры для получения развода в Калифорнии. Насилие над собой она восприняла как возмездие за то, что так гадко предала Ричарда, и вполне возможно, даже если бы она не обнаружила, что зачала от Деррика Джеймса Купера, все равно не присоединилась бы к тем женщинам, которые в конце концов решились заговорить в открытую.

Первое, что сделала Кара, как только получила подтверждение гинеколога, договорилась об аборте. Решение было принято незамедлительно, пока она еще полулежала на шуршащей гладкой бумажной подстилке акушерского кресла, чувствуя, как крутит у нее в животе от отвращения к комочку серых клеток, которые растут в ее чреве. Врач, чьи усилия за последние пять лет приводили лишь к обратному результату, сказал, что ее понимает, и назначил операцию на завтра, на вторую половину дня.

За ужином из взятых в ресторане индейских блюд, которые они ели, лежа в постели, потому что Кара все еще опасалась выходить в сумерки, она сказала Ричарду, что беременна. Он принял эту новость с тем меланхолическим спокойствием, какое охватило его примерно три дня спустя после прискорбного происшествия, когда он прекратил каждые два часа звонить расследующему это дело детективу и навсегда осушил невольно набегавшие слезы. Стиснув Каре руку, он вперил глаза в тарелку, балансирующую на одеяле в ложбинке у согнутых в коленях ног. Он тогда бросил работу на середине съемок и три недели ничем не занимался, а только ухаживал за Карой, безраздельно отдавшись служению ей, удовлетворяя все ее потребности. Но кроме сочувственных вздохов и напоминаний - поешь, оденься, позвони такому-то - ему, казалось, нечего было ей сказать. И его молчание о главном - о том, что с ней произошло - обижало и раздражало ее, хотя она и убеждала себя, что он онемел от горя, для выражения которого никогда не находил должных слов.