Вокруг да около гламура

Я осталась у разбитого корыта. Корыто, правда, вполне качественное, из разряда элитной техники. Стиральная машина «Миель», напичканная «умной» электроникой, которая даже режим стирки выбирала самостоятельно, мне не доверяла. И работала вполне нормально. А вот жизнь моя сломалась, разбилась вдребезги и разлетелась на кусочки.

Отъезд Романа стал последней каплей, которая переполнила чашу наших проблем. Пятилетний «роман с Романом» закончился. Даже последнего разговора между нами не было. Он просто собрал вещи и отбыл, оставив на столе связку ключей и записку отнюдь не сентиментального содержания: «Квартиру оплатил на год вперед, живи спокойно». Прощай, так сказать, дорогая, и не поминай лихом.

Тупо глядя на записку, я ничего не могла понять. Мне-то казалось, что смогу его уговорить. И вообще как-то не думала, что отъезд произойдет так скоро. Видимо, он поставил меня в известность, когда уже все было решено. А я-то, наивная, полагала, будто он со мной советуется.

А может, он еще не уехал, просто ушел от меня, но по-прежнему где-то в Москве? Устроился у кого-нибудь из друзей. В таком случае, я должна немедленно его найти. Кровь с шумом билась в висках. Ну не мог ведь он просто так, не сказав даже «последнего прости», выкинуть из жизни целых пять лет! Не верю!

Чем дольше я смотрела на записку, тем настойчивее убеждала себя, что он действительно не уехал, а просто скрывается, боясь поддаться на мои уговоры и доводы против его поездки. Если так, может, чары мои еще сильны, и не все еще потеряно?

Я схватила телефон, однако палец мой замер на первой же кнопке. Всю жизнь презирала теток, которые разыскивают бросивших их возлюбленных или мужей по друзьям и знакомым! И вот сама чуть было в такую не превратилась. Это же так унизительно! Все станут жалеть меня и одновременно презирать!.. Отвратительное сочетание. Я живо представила, как Ирка, жена лучшего Роминого друга Славика, вздыхая, рассказывает вечером своему благоверному: «Представляешь, сегодня Юлька звонила. Федоровский ее бросил. Жалко ее, ужас. Она так хочет его вернуть, ищет. Ох, бедная!»

От одной этой мысли меня передернуло. Да и без толку эти обзвоны. Если Роман решил от меня скрыться, друзья его поддержат: мужская солидарность. Тем более, у него куча знакомых, в том числе и неженатых. То есть, с одной стороны, есть, где остановиться, а с другой — никакого риска, что их половины проявят женскую солидарность и выдадут его мне. Не стану унижаться!

Но ведь если он уедет, то надолго, а для меня, наверное, — навсегда. Поговорить с ним сейчас — действительно мой последний шанс. Я снова схватилась за телефон и даже набрала Иркин номер. Однако едва услыхав ее голос, положила трубку. Язык не повернулся начать расспросы…

С Романом мы познакомились шесть лет назад на вручении премии «Творец года». Я это мероприятие освещала от своей газеты, выступавшей в качестве информационного спонсора, а фирма Романа по производству соков (не его собственная, конечно, он в ней работал) была одним из основных спонсоров торжественной церемонии. Меня лично в тот момент больше интересовали творцы, у которых я должна была успеть взять хотя бы короткие интервью, причем до начала банкета. Потому что после одни к интервью уже не расположены, а прочие, наоборот, — чересчур расположены и жаждут продолжения банкета, желательно у меня дома. Культурные события я к тому времени освещала уже несколько лет и успела хорошо изучить повадки «деятелей искусств». Вот почему, не жалея сил, отлавливала довольных, но еще не успевших устать лауреатов.

Сначала мужчины. С женщинами время терпело — на них банкеты так сильно не действуют. (За исключением, правда, одной скульпторши: уж очень она женским полом интересуется; поэтому с ней я отработала в первую очередь, и она, к счастью, на меня не клюнула.) Ей больше пришлась по сердцу юная корреспондентка из «Домового». Девица, по-моему, ничего не понимала. Что ж, ей же хуже!

Романа, напротив, заинтересовала именно я, и он приложил все усилия, чтобы со мной познакомиться. Смею заверить, это было не так уж просто. Я металась от лауреата к лауреату, и больше меня никто и ничто не волновало.

Только набрав достаточно материала, я позволила себе расслабиться. Тут и банкет подоспел. Каково же было мое удивление, когда рядом с собой я обнаружила Романа, что-то с увлечением мне рассказывающего. «Черт, как же тебя зовут?» — делая вид, будто внимательно его слушаю, судорожно пыталась сообразить я.

Обычно попав в такую конфузную ситуацию, я попросту ретируюсь. Но мужик мне понравился. Вполне в моем вкусе — высокий, статный блондин, не тип Иванушки-дурачка с курносым носом, а вполне такой европейский. Нет, мне совсем не хотелось отказываться от знакомства. Только вот кто он? Может, из молодых соискателей? Однако на отечественного деятеля культуры или искусства он как-то не походил.