Воин великой тьмы

Хриплые трубы на привратных башнях сыграли вечерний сигнал — в знак того, что городские ворота вот-вот закроются. Последние прохожие торопились, миновав узкий подъемный мост, укрыться за надежными стенами Нелласа. Большой торговый город в самом дальнем северо-западном углу Халланского королевства жил в постоянном страхе перед набегом варваров Загорья, и никто не осмеливался ночью в одиночестве бродить по его окрестностям. Мелкие шайки грабителей рыскали вокруг кольца неприступных стен, точно голодные псы подле трактирной кухни, и горе тому несчастному, кто попадался им в лапы! Вывести разбойную заразу не удалось еще ни одному из многих градоначальников Нелласа, что брались за эту поистине непосильную задачу.

— Хвала милосердной Ялини, мы в безопасности! — с облегчением вздохнул один из прохожих, последним миновавший мост вслед за своим многочисленным семейством. Впереди на невзрачном старом муле ехала закутанная в широкий, бесформенный плащ женщина, держа на руках младенца; за ней следовал уныло понуривший голову ослик — на его спине устроились близнецы, мальчик и девочка постарше. Стараясь не свалиться на землю, они отчаянно боролись со сном и постоянно клевали носами. Подросток лет четырнадцати вел в поводу навьюченную лошадь; рядом с ним шагала девушка примерно шестнадцати годов, в темном плаще и безобразном платке, совершенно скрывавшем ее лицо от посторонних взглядов. Сам отец семейства замыкал шествие, на правую руку его был намотан ременной повод еще одной лошади с тюками.

Процессия эта ничем не отличалась от десятков и сотен других точно таких же, торопившихся в этот вечерний час найти ночлег в трактирах и на постоялых дворах Нелласа. Стража в воротах, однако, придирчиво осмотрела новоприбывших, не поленившись даже переворошить их поклажу — небогатый скарб вчерашнего ремесленника, согнанного с родных мест последним налетом варваров. Городовая дружина Нелласа поневоле проявляла бдительность — она хорошо помнила тот день, когда такие же точно тихие, невзрачные люди мало-помалу скопились в воротах, обступили стражников со всех сторон, а затем из-под драных плащей внезапно появились кинжалы. Разбойники тогда стремились захватить проход и открыть дорогу в город коннице варваров, что скрывалась все это время в близлежащих оврагах.

Однако на сей раз стоявший у ворот стражник не увидел никаких причин для беспокойства — даже кухонные ножи у этих беженцев были увязаны вместе, согласно указу, и спрятаны на самое дно дорожных тюков. Вялые, безразличные, эти люди покорно ждали окончания унизительного досмотра.

— Проезжайте. — Воин наконец махнул рукой. Ответом ему послужили многочисленные раболепные поклоны всех взрослых членов семьи.

— Спасу от этих голодранцев не стало, — проворчал им вслед стражник, со злостью сплевывая на землю. — Лезут и лезут, и конца-краю нет… Вышибить бы их всех из славного Нелласа…

— Во-во, налог не платят, а обороны требуют, — поддержал стражника сотоварищ, вышедший из караульного помещения и случайно услышавший последние злые слова. — А дать бы каждому меч в руки да заставить в одиночку усадьбы защищать!

Они дружно сплюнули еще по разу и принялись с натугой закрывать тяжелые створки ворот. Потом задвинули многопудовый, хорошо смазанный засов и вернулись в караульню. Впереди была еще целая ночь — скучная ночь, потому что начальник городовой дружины отобрал все до единой бутылки с вином, заблаговременно припрятанные в надежных, как казалось, местах. А вдобавок он грозил страшными карами, если воротная стража выпьет хоть глоток и будет, в нарушение приказа, отсиживаться всю ночь под крышей, вместо того чтобы совершать обходы прилегающих к воротам улиц. Начальника стражи знали, уважали и побаивались — он вполне мог заявиться посреди ночи с проверкой…

— Уф! — вырвалось у мальчишки-подростка, едва семья бедных беженцев завернула за угол. — Слышь, Арьята, ты со страху так тряслась, что я уж думал — если нас сцапают, так только из-за тебя! И еще — ты что, не могла поулыбаться этому воину, когда он тебя обыскивал? Глядела на него волком!

— Улыбаться этому скоту, который тебя… — с холодным негодованием бросила ему девушка в безобразном платке. — И, Альтин, оставь этот твой отвратительный тон! Так изъясняются только самые ничтожные из простолюдинов!

— Да ладно тебе, принцесса! — начал было спорить мальчишка, но ехавшая на муле женщина с младенцем тотчас оборвала его — сильным, звучным голосом, привыкшим повелевать:

— Замолчите оба, вы, оба! Погубите всех!..