Военно-морские, охотничьи и рыбацкие истории. Серьёзно и смешно, всегда с любовью. Книга 1

Дорогому сыну Антону, которому я постарался передать всё, чему меня научил мой отец, а его дед

Не знаю, как Вам, а вот мне иногда и совершенно вдруг приходят особые мысли, которые я называю поворотными, определяющими… Для этого нужно войти в особое состояние, которое возникает, когда я возвращаюсь в старые места, где был раньше, независимо от того, недавно или много лет назад. Конечно же, за это время выросли новые деревья, а старые упали, отжив свой срок, родились и живут другие звери и птицы – потомки тех самых зверей и птиц, которых я знал раньше, даже ручей изменил своё русло… да что там говорить – и сам я изменился… Иными словами: пришёл изменившийся человек на изменившееся место, и произошло Чудо узнавания друг друга, человек вдруг что-то в своей жизни вспомнил, увидел то, чего раньше не замечал вовсе, и понял по-другому, прозрел. Уверен, что это Прозрение – дар Великой Природы, которая, убедившись в теперешнем состоянии пришедшего к ней человека, тихим шёпотом подсказала ему, как поступить… Читатель этих строк, знакомы Вам эти послания Природы? Если нет – немедленно в лес, в луга, на реки и озёра! Зайдите в самые дебри, присядьте на какой-нибудь упавший ствол и посидите молча, задумавшись… и всё свершится!

Вот так я и пришёл однажды на такое приметное местечко, где Природа взяла да и послала сигнал, чтобы написал я про старые – и не очень старые – времена, чтобы вообще ничего не забывалось в нашей жизни, а шло только на пользу Вам и Вашим потомкам.

…

Предлагаемые Вам истории произошли в разное время, с людьми серьёзными и смешливыми, юморными и не очень, умными и совсем даже нет. Почти всех я люблю, а некоторых не получается… Все они живут на нашей Земле, кто в России, кто ещё где, живут по-разному, но по-своему счастливы, грустны, задумчивы, могут беспредельно горевать или безудержно смеяться.

Тот факт, что я о них написал, иногда выставив в не совсем удобном положении, идёт от моего характера: подмечаю я то, что не всем заметно, и всё с юморной, шутливо-сатирической стороны. И когда Вы, читатель, будете рыдать от смеха над моими абсолютно правдивыми байками, не обижайтесь, пожалуйста, если вдруг обнаружите там себя. Однако и себя могу точно также иронично выставить, на смех друзей-товарищей. А ещё со мной бывает, что не удержусь, увлекусь, да и присочиню чуть-чуть, чего и не было. И ничего такого здесь нет. То есть, вредного. Так мне кажется… А кстати, почему это я думаю, что Вы хохотать станете? Может, всё наоборот будет, и Вы не только не улыбнётесь ни разику, а напротив – слёзы горькие прольёте, ручья в три…

Приобрёл я эту свою ироническую черту характера, думаю, из того интересного обстоятельства, что родила меня мама в советском городе Одессе, проживая там временно в 1945 году, рядом с госпиталем, где отец лежал на излечении после тяжёлого ранения. И вот так случилось, что свежий, послевоенный и победный воздух, наполненный одесскими шуточками и приколами, запахами цветущих каштанов и копчёной рыбки с Привоза, радостно вошёл в меня, изменив мою сущность в эту самую ироничную сторону. А потом уже сам я, став флотским офицером, любителем природы и охотником, научившись по-охотничьи и по-военному подмечать всё, что шевелится, бежит и взлетает, развил эту способность до невозможности.

Иногда и сам я бываю не рад, обладая этой самой ироничностью характера. Потому, как влетал из-за этого во всякие неприятные истории. И влетаю до сих пор. Частенько. Кстати: как это живут теперешние одесситы в своём городе? Ну, какой может быть теперь у них одесский юмор? «Эй, одесситы, так и где же Ваш замечательный юмор?! Тот самый одесский юмор, который давал Вам силы и прекрасную возможность сказать «Ша!» всем, кто зарится на Вашу Свободу?»

Чтобы не разглашать важные военно-морские тайны, которые, если честно, давно уже разглашены, я совсем не буду касаться ни передовой техники тогдашнего времени, когда я служил, ни выдающихся оперативно-тактических действий нашего ВМФ под управлением умного командования всевозможных рангов.

Если, читая мои короткие вирши, Вы вдруг подумаете, что служили мы так себе, спустя рукава, так и нет! Служили мы со старанием, зная предел шуткам, поэтому и был наш Флот в то время Могучим и Океанским, короче, в том состоянии, к которому наш теперешний Флот только ещё стремится.