Во власти Эмоций

Пролог

Спустя восемь самых долгих месяцев в моей жизни я словно вынесла ему немой вердикт… Впервые за этот продолжительный промежуток времени я, ничего не утаивая и не скрывая, открыто, обреченно, с безнадежностью в глазах взирала на него после его откровенных слов. Спустя бесчисленное количество времени я сбросила со своего лица никчемную и ненужную непроницаемую завесу, которая толком и не скрывала от его хищного жесткого взгляда весь тот шквал, что творился все это время в моей душе.

Как-то узнал… понял. А у меня больше сил нет ему врать… скрывать от него липкую правду, грязные мысли, съедающую меня боль, внутреннее сумасшествие. С каждым днем еще больше чувствовать себя перед ним мразью… Я истощена. Весь запас сил бесполезно растрачен…

Расфокусированным взглядом с гулко бьющимся сердцем в глотке и стучащими друг об друга, словно в предсмертной лихорадке, зубами, стояла на ватных ногах и следила за его невменяемым состоянием, за его нервозными метаниями в холле нашего дома. Заторможено наблюдала за неадекватным, ненормальным, неестественным для нормального человека поведением, которое из раза в раз било меня под дых. Его поведение и состояние заставляли чувствовать каждой клеточкой моего тела фантомную боль… его боль… нашу с ним, поделенную на двоих. И так всегда! Во всем! Столько, сколько я его знаю…

Явственно передернулась всем телом в колотящем крупной дрожью ознобе, и устало прикрыла воспаленные глаза от выплаканных, пропитанных горечью и в данный момент моей ничтожностью, слез. Хаотично гоняла мысли в своей голове, но так и не могла за последние полчаса поймать хотя бы одну.

Боюсь… потому-что я боюсь. За этот отрезок времени я так привыкла перепрыгивать с одной мысли на другую, лишь бы ни на секунду не останавливаться, не воспроизводить в голове те слова и яркие и отчетливые картинки, словно эта разворачивающаяся долбанная реальность прямо перед моим носом. Только бы не захлебнуться в ледяной мутной воде с запахом железа, тины и тухлятины, чтобы окончательно погрузить себя на страшное, засасывающее дно болота…

Правда… Мощнейшее слово, которое сбило в свое время меня с ног. Правда, которая выбила из меня все дыхание, и я по сей день не могу выдохнуть проблему из себя. Правда, которая росла во мне, как снежный ком, и сворачивала в агонии всю кровь. Безжалостная правда, которая кинула меня в самое пекло, чтобы я подыхала в нем из раза в раз.

И это – моя уродливая реальность… В одно мгновение мой привычный мир перевернулся с ног на голову. Одна фраза, которая пошатнула мир в моей семье и душе.

Пожирающие заживо мысли по крупицам уничтожали здравый смысл и подпитывали негативные чувства, как шакалы. Разрушительные в моей голове мысли, как наждачка по оголенным нервам, по окровавленному наросшему к костям мясу, по изнывающему сердцу. Мысли, которые я прозвала шептунами. Мои личные шептуны, которые истребляли чувства во мне. Шептуны, которые вместе с моей совестью все восемь месяцев безжалостно пожирали меня.

Не жалей себя, Алина…

Какой по счету раз я уже себе это говорю? Первый? Сотый? Тысячный? Я просто сбилась со счета…

Но ведь я не жалела… я ненавидела… Как же сильно я себя ненавидела. Так сильно за то, что произошло, за то, что невозможно повернуть время вспять… за то, что случилось с ним.

Руки задрожали сильнее, когда с закрытыми глазами ощутила, почувствовала разливающуюся рядом с нами тягучую мертвечину, потому что он двинулся на меня. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться в этом. Я каждой клеточкой своего тела и души чувствовала его. Потому что я его, тело его… и принадлежу я только ему.

Стоило ему только оказаться рядом со мной, как его мощная аура начала продавливать под себя, подчинять себе, затаскивать во тьму, как хищник свою добычу.

Медленно приоткрыла глаза и наткнулась на застывший на мне помешанный взгляд. Очень близко. Во всем. Как всегда, без права на личное пространство, чтобы полностью по-собственнически завладеть моим вниманием.

Нависает надо мной, прижимаясь вплотную всем телом ко мне, да так, что комар носа не подточит. И вроде он просто стоит и не шевелится, но влияние сумасшедшего, ужасающего черного взгляда скручивает меня всю, пытает, разбирает на мелкие детальки, как он любит это делать со своими любимыми машинами.

Помешанный взгляд, безумный, лишенный хоть какого-нибудь рассудка, не приносит ничего, кроме боли в висках и липкого холода, который медленно ползет от затылка вдоль позвоночника к копчику, обездвиживая, вгоняя в давно уже знакомый мне ступор.