Вопреки (СИ)

 Все не так, как кажется. Истина порой скрыта миллиардами тайн, а иногда лежит на поверхности.

  - Отведи ее наверх, - короткий приказ, фраза брошенная охраннику, заставила его непроизвольно вздрогнуть.

  -Шеф, чет я не понял, - тихо начал парень, - Но она же...

  Павел умолк, наткнувшись на цепкий взгляд темно-ореховых глаз босса. Взгляд, от которого хотелось спрятаться. Охранник кивнул, и, глубоко вздохнув, отправился выполнять приказ шефа. А тот вновь повернулся к сцене.

  Зал был погружен в приятный полумрак и только свет от пары софитов падал на девушку. Ее платье струилось мягкими волнами до пола, скрывая очертания фигуры. Длинная коса небрежно переброшена через плечо. Косая челка почти скрывала глаза, заслоняла от мира, прятала. Девушка ничем не выделялась, почти не привлекала к себе взгляды посетителей клуба. И только голос.... Ее голос был волшебным. Чистым, словно горный ручей. Ласкающим, словно лучики первого весеннего солнца после затянувшейся зимы. И загадочным, сродни неизведанным морским глубинам.

  В зале было очень тихо. Зрители, казалось, не дышали, замерли, наслаждаясь завораживающим пением. Многие из них приходили в этот клуб каждую субботу, в день, когда юная певица выступала на сцене 'Пятигорья'. О певице было мало что известно. Она не выходила в зал. Не вставала со стула. Ни с кем не разговаривала. Ее репертуар часто менялся, но она никогда не пела на заказ. Иногда случалось, что перебравший зритель, посетивший клуб первый раз, размахивая банкнотами, пытался заказать любимую песню. Но охрана тихо уводила посетителя, пресекая попытки устроить дебош.

  Обычно выступление длилось около сорока минут. По истечении времени, девушка поднимала руку, едва заметно кивала, и гас свет софит. А когда вновь загорался, на сцене уже выступали музыканты. Девушка исчезала также неожиданно, как и появлялась. Завсегдатаи клуба о ней говорили разное, выстраивая гипотезы о том, почему же певица держалась столь отстраненно. Мнений было множество, начиная от физических увечий, заканчивая нервными расстройствами. И только один единственный зритель в зале знал истинную историю девушки.

  Каждую субботу в одно и то же время, на выступление девушки, бесспорно талантливой, но никому не известной, второй ярус, отведенный под VIP-зал, был закрыт для всех без исключения. И только один единственный посетитель сидел за столиком у перил. С его места отлично просматривалась сцена, а вот сам зритель оставался в тени, даже при ярком освещении зала. Каждую субботу мужчина выпивал чашку кофе и слушал выступление певицы. Одна чашка за все выступление. Однако сегодня мужчина предпочел коньяк.

  Двери, отсекавшие VIP-зону от основного зала, бесшумно распахнулись. На пороге возник охранник. На его лице всего на долю секунды промелькнула совершенно необъяснимая ухмылка, но вновь вернулось непроницаемое выражение.

  -Яков Алексеевич, - начал охранник, - Там это... Ждана уже отчалила. Вы же сами велели после выступления ее домой отвозить. Чтобы по-тихому. Вот парни и увезли ее. Я чуток с ними разминулся.

  Мужчина, поставив пустой бокал на стол, коротко выдохнул. Охранник сглотнул, мысленно прикидывая, что именно шеф может сделать за неподчинение приказу. Яков Алексеевич, больше известный как Ящер, сделать мог многое. Мало кто мог похвастать дружескими отношениями с ним. А еще меньше тех, кто посмел пойти против Ящера.

  Охранник придержал дверь для шефа, не веря своей удаче. Либо Ящер стал человеком, либо ....

  Мысль закончить парень не успел. Тяжелый кулак врезался в живот охранника. Тот, согнувшись пополам, протяжно хрипло выдохнул.

  - Машину подгони, - короткий приказ слетел с упрямо сжатых губ. Цепкий взгляд на секунду задержался на лице охранника Павла, метнулся к столику, где Ящер сидел еще минуту назад. Застыл на сцене, где пела Ждана, словно она все еще была там. И Яков Алексеевич вышел из VIPа, а потом и из самого клуба. Никто его не останавливал, не пытался заговорить. И только вслед ему летели взгляды, в которых явственно читалось облегчения от того, что он так рано покидал клуб.