Внутренний голос, или Нормальные люди

Внутренний голос, или Нормальные люди

– Почему, почему трубку не брал! Сердце болело! А сейчас, чем занимаюсь? Кофе пью. Что значит нельзя? А?! Значит, кофе нельзя, когда сердце болит? Ясное дело, так оно болит, когда ты звонишь, а когда кофе пью, оно радуется, – говорил сам с собой Артур Степанович.

– Дурацкое, конечно, имя, у тебя Артур, – звучало у него в голове.

– Да ты посмотри! – разводил хозяин головы руками с удивлением. – А тебя как же зовут?

– Да и меня Артуром, но это все из-за тебя, – отвечал голос изнутри.

– Да не из-за меня, а потому что маме рыцари нравились, вот она и придумала это имя. И вообще, не бурчи в моей голове, а то выгоню. Что-то ты сегодня разболтался.

– Куда ж ты меня выгонишь? Если бы не я, и поговорить-то тебе не с кем было, – снисходительно заявил голос.

– А вот и нет, я к соседке пойду и поговорю.

– Ага, к той, что звонила только что, а ты трубку не брал? Видимо, приятные с ней разговоры ты ведешь, Степанович, – ухмыльнулся голос.

– Да не твое дело!

Но пришлось соглашаться: – ну да, нудная она бабка, да еще и глуховата.

– Я ж о том же, – продолжал голос поддерживать беседу. – Что ни говори, а со мной веселее, без меня тебе одиноко совсем станет.

– Ишь ты, посмотри, выискался тут, победитель в номинации «Лучший собеседник». Может, тебе за это премию дать?

– Нет, мне премии не надо, мне бы свои ноги и руки с головой. И ушел бы я от тебя, куда глаза глядят, – размечтался голос.

– И куда ж они у тебя глядят? – полюбопытствовал Артур Степанович.

– Во двор, а там за оградку и полем, полем, в тайгу.

– Ноги, смотри, отморозишь, – кхекнул, садясь на табурет, Артур Степанович.

– А я твои сапоги заберу.

– Ишь чего удумал, нахальный! Сиди там смирно и не думай даже куда-то бегать.

И Артур Степанович постучал себя по голове.

– Ты не тарабань-то сильно, – послышалось ему снова. – Чай, не колокол.

На этом утренняя беседа Артура Степановича с самим собою закончилась. Он действительно не взял трубку, когда звонила София Павловна, соседка с третьего этажа, а потом гордый собой расхаживал по квартире и беседовал с внутренним голосом. Он сидел около кухонного стола и цокал немытой еще после утреннего кофе чашкой по столешнице.

– А может, что случилось у нее? – спросил он вслух. Но голос не хотел пока ничего отвечать. «Нужно перезвонить, – подумал Артур Степанович, – как-никак подруга». Взяв в руки самый простенький мобильный телефон, он начал его крутить и вертеть, вглядываться в экран по-стариковски. Эхнул, крякнул, встал, подошел к серванту, открыл стеклянную дверцу, взял очки из фужера на граненой ножке и, надев их на нос, снова потопал на кухню. Виднее-то, конечно, стало, но вот как позвонить, он не знал или не помнил. «Эх, Софа, что ж тебе было нужно-то», – думал он, уже жалея, что не взял трубку.

– Подняться к ней, что ли? – спросил он у себя самого.