Вновь, или Спальня моей госпожи

— А ты знаешь, что про него говорят? — вопрошал Джордж, исполнительный продюсер, в какой-то степени босс Дженни.

— Знаю, но он просто потрясающий.

— Его считают невыносимым, крайне требовательным. — А это уже Томас, ведающий распределением ролей в шоу. Они с Дженни были давними друзьями, еще с тех самых пор, как оба начинали скромными ассистентами режиссера.

— Может быть, люди, называющие его невыносимым, сами немногим лучше?

— Но ты никогда с ним не сталкивалась. Мы можем влипнуть в крупные неприятности. Овчинка выделки не стоит. — Это уже Брайан. Самый близкий друг Дженни.

К мнениям Джорджа, Томаса и Брайана стоило прислушаться. Дженни доверяла их суждениям и вкусу. Но ею руководил инстинкт. «Он — именно то, что нужно», — это было пронзительное чувство. И она вдруг ощутила себя энергичной, уверенной. Именно за это ощущение она обожала свою работу, да и всю свою жизнь.

— Не понимаю тебя, — продолжал Брайан. — Откуда такая уверенность?

— Мне нравятся его глаза.

…Два года назад одновременно состоялись премьеры сразу двух дневных телевизионных мыльных опер. Одна — с длинными сериями, эффектная, щедро финансируемая, именуемая «"Аспид" с Алеком Камероном в главной роли». А другая — спокойная, изящная, изысканная, под названием «Спальня моей госпожи». Никто, кроме создателей последней, не подозревал, что между ними возможна конкуренция. Слишком многое было против «Спальни». Каждая серия шла всего полчаса, да еще соседство в программе с ведущим дневного шоу, плюс исторический сюжет… «Донкихотство» — это слово чаще всего употреблялось для характеристики сериала. «Обречено» — звучало почти так же часто…

Но, вопреки предсказаниям, «паршивая овца» выжила и постепенно завоевала аудиторию. Большая историческая достоверность и элегантный стиль «Театра Шедевров Би-Би-Си» привлекали даже тех, кто никогда прежде не смотрел мыльных опер. Казенные юристы, профессора колледжей, художники-графики и музыканты, перебивавшиеся случайными заработками, включали телевизоры и смотрели «Спальню моей госпожи».

Ну, а «Аспид» с Алеком Камероном», съевший Бог знает сколько денег? Это была мина замедленного действия. Его никто не смотрел.

Алек Камерон никого не просил делать шоу лично для него. Когда телевизионщики подъехали к нему с этой идеей, он нашел ее не слишком удачной, в чем и признался откровенно. Он говорил, что мыльные оперы никогда не строятся на одном, пусть даже громком имени, и залог успеха — актерский ансамбль. Особенно это касается дневной передачи. Но, уже коль делать ставку на актера, то Алек считал себя подходящей кандидатурой. Исполнительные продюсеры соловьями заливались, расхваливая его несомненный талант, уверяя в зрительской любви… Идея постепенно стала казаться ему не столь дурацкой. И в конце концов Алек уверовал в то, что она великолепна. Но — увы — это было не так.

Телевидение на сей раз воспользовалось услугами нового сценариста, который прежде никогда ничего подобного не писал. Просто он в течение трех недель смотрел всевозможные мыльные сериалы и затем, полагая, что приобрел огромный опыт, объявил, что собирается произвести революцию жанра. В его произведении не будет семейства. Такие глупости, как образцовые пары, потеря памяти и прочее — в прошлом.

— Так что же, у моего героя семьи совсем не будет? — спросил Алек при первой же встрече с автором.

— Да, мы не собираемся обсасывать проблемы семьи! Семья нас больше не интересует.

Но какая же мыльная опера без проблем семьи? В этом жанре в центре внимания всегда семья, отношения внутри нее, голос крови… История семьи — краеугольный камень любой мыльной оперы. Без семьи никак нельзя!

Дженни Коттон это знала. Создательница и главный сценарист «Спальни моей госпожи», она разрабатывала именно эту тему. Время действия ее детища — далекое прошлое, персонажи носят замысловато повязанные галстуки и шейные платки и летящие струящиеся платья с высокими талиями. Но все они — члены семейств. Дженни не собиралась совершать никаких революций. Структура мыльной оперы ее вполне устраивала. Она работала по законам жанра. И «Спальня моей госпожи» была написана лучше, чем любой другой телесериал, а ее персонажи — живее и правдоподобнее.

Алек ежедневно получал рукописи новых сцен из «Аспида» и все меньше верил собственным глазам. Все было перевернуто с ног на голову! Начисто отсутствовали пересказы прошлых эпизодов, и зритель, пропустивший пару серий, ничего не понимал. Две, а порой и три сюжетных линии, завязывающиеся одновременно, развивались очень вяло. Герои, и даже обаятельные, навевали скуку. Ясно было, что писавший не имел ни малейшего понятия о мыльных операх.