Внебрачный ребенок

Лондон, 1818 год

Все началось днем, когда она шла с членами Общества (или Клуба) справедливости к ручью ловить рыбу и готовить план похищения. Точнее, все началось тогда, когда члены общества спорили о том, следует это называть похищением или нет.

Вместе они являли собой саму демократию, потому что спорили не переставая.

Люси устроилась на мягкой травке на пригорке возле ручья, прислонилась спиной к шершавой коре старой ивы, и забросила леску с наживкой в воду, тихо струящуюся между теплых плоских камней. Когда солнце стало слепить глаза, Элф молча протянул ей запыленную треуголку, которую Люси надвинула до самых бровей. Спать совсем не хотелось.

Они собирались здесь уже десять лет подряд, с того лета, когда ей исполнилось семь и все они повстречались в толпе на оживленной площади.

— Ты не можешь внести вспомогательное предложение о замене формулировки «похищение лорда Кендала» на «принятие мер по воспитанию в лорде Кендале чувства ответственности», — сказал стоящий слева от нее Элф, жонглируя морскими ракушками и апельсинами, — Поскольку главный вопрос уже рассмотрен, ты не можешь ставить его на обсуждение снова на том же заседании, если только не внесешь предложение по пересмотру. А поскольку ты внесла предложение по пересмотру, ты не можешь возобновлять обсуждение вопроса, если в него не вносили поправки во время предыдущего пересмотра.

Хотя Джордж Пеннингтон, пятый граф Райдал (в настоящее время он сидел, погрузив тощие волосатые ноги по колено в илистое дно ручья), не был и не собирался становиться знатоком парламентской практики, как Элф, он все же сказал:

— Хорошо, я вношу предложение: «Аннулировать первоначальное предложение».

Шарлотта посмотрела на него с сожалением.

— Джордж, ты не можешь внести предложение «Аннулировать», потому что я уже внесла предложение «Отложить», а предложение «Отложить», если в него не вносили поправки, главнее всех других предложений.

— За исключением предложения назначить срок, до которого следует отложить, — уточнил Элф.

Но оказалось, это не слишком помогло, потому что Джорджу тут же пришло в голову сказать:

— Я вношу предложение: если заседание откладывается, то оно должно быть возобновлено сразу же после истечения срока, на который было отложено.

В тишине, последовавшей за этим высказыванием, Люси слышала, как в кустах над ее головой поет коноплянка, как плещется вода в ручье. Легкий ветерок качал сережками ивы. Из-за облака показалось солнце, и Люси почувствовала, как, пробившись сквозь листву, оно греет ей ноги и живот.

Лондон, грязный шумный Лондон, был сразу за воротами парка, но ей казалось, что он где-то далеко. «Я хочу, чтобы моя жизнь всегда оставалась такой, — подумала она. — Ничто не заставит меня пожелать вырасти и стать взрослой женщиной». Перед ее глазами возникла изумительная улыбка Генри Лэмба — никогда, правда, не адресованная ей, — и была вежливо, но твердо отогнана прочь.

Рупа, еще один член группы, высказалась примерно так:

— Мочало абы вывесить и пудрить остаток волос за одолжение положить.

Поскольку все в обществе за эти годы достаточно научились понимать ее тарабарский язык, всем было ясно, что на самом деле она сказала «Сначала надо выяснить, будет ли у нас достаточно голосов, чтобы проголосовать за предложение „Отложить“.

Граф презрительно, хоть и добродушно фыркнул.

— Ты же знаешь, что у нас не хватит голосов, чтобы принять предложение «Отложить». Решающий голос у Люси, а она ни за что не захочет откладывать, пока не выловит какого-нибудь червивого гольяна, чтобы сварить из его головы суп.

Пахнущий апельсинами ветерок коснулся щек Люси. Элф приподнял край треуголки, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Так как, Люси? — спросил он. — Ты за то, чтобы отложить?

Элф вырос и стал самым красивым среди них. Даже с повязкой на глазу. Вы бы никогда в это не поверили, зная, какое у него было ужасное детство. Теперь у него были красивая, дразнящая улыбка, блестящие каштановые волосы, отпущенные по последней моде, благородные черты лица и ловкие руки. Он, сын странствующего торговца, выглядел как аристократ, тогда как Джордж, урожденный пэр, походил… да, походил скорее всего на мелкого служащего.

Граф был худым блондином с ястребиным носом, и ничего в его внешности с годами не изменилось, за исключением того, что волосы стали темнее, а вся фигура более нескладной. Джордж имел вид ученого, а душу бездельника, что на протяжении его жизни многократно подтверждалось.