Вне контроля

Низко наклонившись, Дэвид Холден шел вдоль цепи горных вершин. Его глаза непроизвольно зажмурились, когда из-за тяжелой свинцовой тучи неожиданно вынырнуло яркое рассветное солнце. Его армейские ботинки издавали хлюпающие и чавкающие звуки, так как они то и дело застревали в грязи. Обувка была дрянная, но он шел быстро, насколько это было возможно.

Внизу по двухполосному шоссе медленно ехал пикап с включенной мигалкой и знаком: «Уступите дорогу». За ним ехал большой грузовик, который тянул на прицепе фургон, стены которого были обшиты кедром. Дорога петляла и шла все выше в горы. Замыкал колонну средних размеров автомобиль американского производства, тоже с мигалкой и знаком.

Холден увидел ориентиры местности, которые запомнил перед наступлением темноты, и начал спускаться вниз по ущелью по грязи и грязному щебню между кустов дикой черники и карликовых сосен.

Утро было теплое, и нижнее белье, одетое под униформу, быстро пропиталось потом. Теперь он уже не торопился, а двигался, как можно осторожнее.

Местность, открывшаяся перед ним, несмотря ни на что, выглядела великолепно. И если бы время позволяло оценить красоту горных вершин, ухоженных долин между ними, покрытых туманом, уже рассеивающимся под солнечными лучами, как последний утренний поцелуй влюбленных, Холден считал бы, что этот пейзаж навевает поэтические образы.

Но времени на поэтическое вдохновение не хватало. С тех пор, как «Фронт Освобождения Северной Америки» начал «народную революцию» террора. Когда это все началось? И единственным поэтическим образом стала смерть.

Как и многие другие, в юности Холден писал пылкие и туманные поэмы, посвященные своей жене, которые она прятала где-нибудь в нижнем ящике комода и, к счастью, никогда никому не показывала. Теперь ее нет в живых, как нет в живых его сына и двух дочерей. Все они стали жертвами этой сумасшедшей революции.

Полиция и военные были по одну сторону, убийцы из ФОСА – по другую. Американский народ был между ними, и ему доставалось больше всех. И вот, как последняя надежда народа, появились «Патриоты».

Холден продолжал спуск и добрался до конца ущелья. Он повернул влево, где торчали естественным частоколом скалы, сразу же потеряв из виду колонну. В этом месте «Патриоты» и собирались встретить колонну машин ФОСА, на всех остальных участках это было обычное тихое горное шоссе.

– Дэвид! – раздался из-за скал негромкий голос Рози Шеперд. Он пробрался между скалами и очутился рядом с Рози и шестью другими членами группы «Патриотов». – Все…

– Все готово. Пэтси и другие сидят в той канаве возле дороги – вон там, внизу. Счастливчики. – Она улыбнулась. Когда она улыбалась, ее зеленые глаза были прекрасны. Когда она спала, а он по какой-то причине заснуть не мог, и было достаточно света, чтобы Дэвид мог видеть ее лицо, длинные пушистые ресницы напоминали ему театральный занавес, застывший в ожидании чудесного спектакля – когда ее глаза откроются.

Холден посмотрел на дорогу. Конвой, извиваясь по серпантину горного шоссе, приближался к ним. Сведения они получили от очень ценного источника – жены репортера Эванса, который сотрудничал с главным руководителем групп боевиков ФОСА, действовавших в районе метро и вообще в городе. Они ничего не знали об этом человеке, кроме его имени, которое, скорее всего, было вымышленным. Его фамилия была Джонсон. Но с тех пор, как они сорвали попытку покушения на директора ФБР (в случае удачи вина за это преступление была бы возложена на «Патриотов»), Холден стал гораздо осторожней. Стало известно, что ФБР создало специальную группу для проникновения в ряды «Патриотов». Причина была ясна. Хотя «Патриоты» и выполняли работу, которая была не по силам армии и полиции, – вели войну с «Фронтом», нанося ему тяжелые потери, они были большей костью в горле правительства, чем революционеры из «Фронта Освобождения Северной Америки».

И стремление полиции и военных искоренить «Патриотов» было сильнее, чем желание покончить с ФОСА.

«Патриоты» были вне закона. В средствах массовой информации либерального направления их предавали анафеме чаще и суровее, чем «Фронт Освобождения», невзирая на то, что боевики ФОСА взрывали церкви и синагоги, университеты и общественные здания, полицейские участки и места отдыха военных; несмотря на то, что экономика страны катилась в пропасть. Потому что постоянно звучали взрывы на заводах, фабриках, складах, в магазинах. А рабочие были настолько запуганы, что боялись идти на работу даже в светлое время суток. Ночные же смены во многих районах страны давно уже стали историей.

Пэтси Альфреди запрет колонну слева. Холден смотрел в окоп и не замечал их присутствия. И это было хорошо. Мужа Пэтси, который был полицейским, убили «революционеры». Смерть стала теперь обычным явлением.