Влюбленный наставник

Лондон. Март 1815 года

Мэгги потопталась на месте, стараясь хоть немного ослабить боль в ногах, вызванную ее неудобной позой. Малейшего движения было достаточно, чтобы колени девушки уперлись в дверь и та громко заскрипела. Морщась от усиливающейся боли, Мэгги стала усердно потирать ногу чуть выше колена; неожиданно дверца шкафа открылась, и Мэгги осветил мягкий свет канделябра.

— Перестаньте шуметь, иначе выдадите себя с потрохами.

Мэгги прекратила растирать больное место и заставила себя улыбнуться полураздетой молодой женщине.

— Мне очень жаль… — начала она примирительным тоном, затем остановилась, тяжело вздохнула и начала выбираться из шкафа, слишком тесного, чтобы там можно было удобно разместиться. — Хотя нет, если честно, то нет. Тебя зовут Дейзи, верно?

— Мейси, — поправила ее девушка.

— Да, верно… Мейси, — кивнула Мэгги. Самоуверенность девушки ее раздражала, как, впрочем, и ее собственное измятое платье, которое она сейчас тщетно старалась разгладить. — Все это просто глупость, не имеющая ни малейшего отношения к нужной мне информации. Все, что мне нужно…

Стук в дверь заставил ее испуганно замолчать. В глазах же ее собеседницы, которая тотчас напряглась, мелькнуло жесткое выражение, и она быстро впихнула Мэгги обратно в шкаф. Та приземлилась на спину с тихим и жалобным стоном.

— На раздумье времени нет, миледи, — пояснила девушка, наклоняясь и засовывая в шкаф ноги Мэгги прежде, чем их владелица успела сделать даже попытку встать. — Мадам хотела, чтобы вы все видели — вы все и увидите. А теперь сидите тихо, — почти прошипела она. С этими словами Мейси плотно закрыла дверь.

— Проклятие, — тяжело дыша, произнесла Мэгги и села.

Тихий скрип дверцы был почти заглушен звонким щелчком задвижки. Припав глазом к дверной щели, она увидела, как Мейси, довольно кивнув, отправилась открывать дверь. Нахмурившись, Мэгги попробовала толкнуть дверцу шкафа, но та не поддалась. Девчонка ее заперла!

«Что ж, просто прелестно, — раздраженно подумала она. — Потрясающе! Ну не талант ли у меня вляпываться в истории?»

Уж теперь она, конечно, не смогла бы выйти. Мэгги считала себя абсолютно современной молодой женщиной: достаточно умной, независимой и не заботящейся о том, что о ней говорят другие, однако всему есть предел. Даже она, будучи современной и независимой, не имела особого желания навлекать на себя гнев и презрение общества. Особенно не любила Мэгги, когда во избежание скандала ей было необходимо затаиться, словно мыши. Терпение не входило в разряд ее врожденных достоинств, а потому данное качество следовало в себе воспитывать. Она должна просто смотреть на происходящее как на шанс узнать что-то новое. Возможно, набраться жизненного опыта.

Едва эта мысль пронеслась в ее голове, как на смену ей пришла новая: Мэгги вспомнила, что сидит в шкафу одной из комнат в заведении мадам Дюбарри — ведь это же бордель, Боже всемогущий! Чему она здесь научится… пока неизвестно! Ясно одно — написать сможет далеко не обо всем, что здесь увидит.

Господи, да как же она здесь оказалась? Разумеется, благодаря мадам Дюбарри. Эта женщина весьма тепло восприняла идею Мэгги побеседовать с ней и с некоторыми из ее девушек, чтобы собрать материал для статьи в «Дейли экспресс». И, согласившись на это, любезная мадам воспылала ко всей затее особым энтузиазмом. Она водила Мэгги от одной девушки к другой, присутствуя при каждом разговоре, дабы следить за тем, чтобы ее воспитанницы рассказывали самые пикантные истории во всех надлежащих деталях; затем хозяйка предложила завершить этот крайне познавательный день в ее гостиной за чашкой чая. И именно за чаем мадам Дюбарри изобрела эту хитроумную схему. Решительно поставив чашку на блюдце, она резко выпрямилась и посмотрела на стоящие в углу часы.

— Итак, который сейчас час? Уже семь? Что ж, время самое подходящее. Вы должны это увидеть, леди Мэгги. Правда должны. Обещаю, потом вы скажете мне спасибо.

С этими словами женщина встала, взяла Мэгги за руку и, выведя ее из гостиной, повела по длинному коридору. Прежде чем Мэгги успела что-либо сообразить и уточнить, что именно она должна увидеть, они подошли к этой комнате. Мадам Дюбарри затолкала ее в комнату и, запихнув в шкаф, велела сидеть тихо и наблюдать, затем проинструктировала Мейси и сказала, что Мэгги должна стать свидетельницей всего, что произойдет здесь этой ночью. Затем хозяйка исчезла с той же быстротой, с которой они с Мэгги и появились.

Вот так и случилось, что Мэгги, ошеломленная тем, как стремительно разворачивались вечерние события, тихо сидела в шкафу, пока боль в мышцах не заставила ее сменить положение, что и вызвало столь сильный гнев юной проститутки.