Влюблённые

 — Дурень, зачем ты здесь? Это место совсем не для тебя! — обращаясь к самому себе, пробормотал молодой человек, проходя мимо роскошных машин к широкой лестнице дома сенатора.

 Ему не пришлось решать проблему выбора, что ему следует надеть на прием. Его единственный, хорошо сшитый темный костюм вряд ли соответствовал туалетам, которые он ожидал увидеть по другую сторону резных дубовых дверей. И хотя его компания процветала, он пока не мог себе позволить покупать модельные костюмы и шелковые галстуки. Пожав плечами, он начал подниматься по лестнице. Ему вовсе не хотелось идти на этот прием, так что, если им не понравится, как он одет, они могут просто выдворить его. Ему от этого не станет ни холодно, ни жарко.

 Здесь он оказался только потому, что совершил ошибку, ответив «нет» на вопрос своего делового партнера, занят ли он сегодня вечером. Тот начал настаивать, чтобы он пришел на этот прием, причем весьма упорно.

 — Сенатору нравятся люди вашего плана, — говорил он. — Молодые, предприимчивые, занимающиеся своим собственным делом, двигающиеся вперед к своей цели. Американская мечта!

 Угу, сумрачно подумал Дев. Я как раз являюсь воплощением американской мечты! Только моя мечта — не прекрасная сказка, а кошмарная явь.

 Дверь распахнулась перед ним так быстро, как будто сработала электроника, как в одном из торговых центров Мейсона, того самого его партнера. Дворецкий! — изумился Дев. Боже, спаси меня и помилуй, самый настоящий дворецкий! Кросс, тебя действительно занесло не туда.

 Его провели через фойе, пол которого был выложен мрамором в черную с белым клетку, в дворцовую гостиную или же зал для приемов. Девлин даже не знал, как можно назвать это элегантно убранное помещение, он никогда не посещал домов подобных размеров.

 Звучала легкая, приятная музыка. Она была приглушена и не мешала беседовать гостям, разбившимся на маленькие группки. Все присутствующие были великолепно одеты.

 Через тридцать секунд после того, как он отказался от предложения Мейсона выпить что-нибудь покрепче, в его руке оказался бокал шампанского, а проворный официант исчез, прежде чем Дев смог что-то вымолвить. Дев пожалел, что не приехал сюда на своей машине. Если бы он был «на колесах», то смог бы быстро и незаметно покинуть этот прием. Но подумав о том, как бы выглядел его разбитый старенький джип среди этого автомобильного великолепия, Дев усмехнулся.

 Наблюдая за Мейсоном, он увидел, как тот, проскользнув к огромному бару в углу комнаты, остановился перед высокой блондинкой. Женщина была в черно-белом платье, на котором поблескивали серебряные искры. Серебряная лента, идущая по диагонали от плеча к бедру, резко разделяла белую и черную половины платья. Манжеты длинных рукавов были отделаны такой же серебряной лентой. Красиво задрапированная ткань платья подчеркивала стройность фигуры блондинки. Если вычесть пятисантиметровые каблуки, то рост ее был примерно метр семьдесят два сантиметра.

 Он отметил, что у нее отличные ноги, и почувствовал, что начинает реагировать на нее. Это удивило его, так как он давно не испытывал ничего подобного. Ее волосы были подняты вверх и уложены в великолепный узел. В памяти Дева всплыл образ с синими глазами под растрепанной копной коротких выбеленных солнцем волос. Он поспешно выбросил из своего сознания это видение — сказывалась долголетняя практика.

 Дев был поражен, увидев, как Мейсон поднял свою тяжелую руку и указал на него. Ему стало совсем неудобно, когда он услышал слова Мейсона:

 — …Не знает здесь никого. Голубка, ты не сможешь позаботиться о нем? Прошу тебя!

 — Конечно, Фрэнк!

 Голос звучал уверенно, и было ясно, что она привыкла произносить подобные слова, как и радушно улыбаться своими полными красивыми губами. Женщина повернулась к нему, и Дев чуть не уронил бокал.

 На секунду он подумал, что обознался, но потом увидел, как у нее расширились глаза и слегка дрогнули губы. Дев понял, что не ошибся. К сожалению, все было правдой, тоскливой, разрывающей сердце правдой.

 Он инстинктивно сделал шаг вперед. Как только Дев начал двигаться, он заметил, что на ее лице тут же застыла маска безразличия. Ему показалось, что она не испытала потрясения в момент узнавания. Мейсон взял бокал у официанта, подал руку женщине и подвел ее к Деву.

 — Позволь представить тебе Дева Кросса, — сказал Мейсон, — Дев, это Мэган Спенсер, дочь сенатора.

 Дев не мог вымолвить ни слова, но Мэган казалась совершенно спокойной.

 — Мистер Кросс, — повторила она и гордо наклонила свою головку. В ее голосе звучали нотки гостеприимной и воспитанной хозяйки дома, но было видно, что она предпочитала держаться на расстоянии. Это было отношение хозяйки к гостю, к незнакомому гостю!

 — Мисс Спенсер? — наконец произнес Дев, и в его голосе прозвучал вопрос.

 — Да, — твердо ответила она. — Я вижу, что вам уже подали шампанское, мистер Кросс. Если желаете, то буфет прямо рядом с вами. Пожалуйста, угощайтесь.

 Она обратилась к проходящей мимо женщине, платиновой блондинке: