Власть искусства

Markus Gabriel

THE POWER OF ART

“The Power of Art” by Markus Gabriel

Мы живем в эпоху эстетики. Произведения искусства теперь повсюду. Более того, сегодня все сложнее провести различие между искусством и дизайном. Сливаясь друг с другом, произведения искусства и предметы дизайна приобретают разные формы и очертания, появляясь в самых разных контекстах. Вы можете, конечно, пойти посмотреть на них в музее, посетить концерт или посмотреть кино. Однако достаточно просто походить по городу хоть с какой-то историей, чтобы встретиться с архитектурой, которая тоже является формой искусства; или побродить по бутикам в крупных городах по всему свету, где обязательно столкнешься с предметами моды, дизайн которых определяется силой искусства, позволяющей объектам выделяться. Если вы когда-нибудь были в Японии, вы могли заметить, что даже еда является определенной формой искусства, что в контексте потребления того же фастфуда встречается не так уж часто. Но и McDonald’s едва ли можно представить без всей той мифологии, которая связана с фигурой самого Рональда Макдональда и с самой идеей серийного производства, технического воспроизводства практически тождественного меню в любой момент времени и в любом месте. В нашу цифровую эпоху мы постоянно имеем дело с произведениями искусства, встроенными в дизайн на уровне, в частности, оборудования – образцовым примером является, конечно, Apple, но также и на уровне страниц в интернете и сетевой рекламы.

Здесь я буду рассматривать вопрос о том, как искусство стало настолько сильным, что мы даже не можем представить себе реальность, которая бы не управлялась его параметрами. В мире объектов, нас окружающих, искусство – это правило, а не исключение. И все же многие задаются вопросом, не может ли искусство в конечном счете быть выражением чего-то намного более сильного, что в искаженной форме выражается в искусстве. Современным кандидатом на роль такой силы, втайне управляющей миром искусства, является, разумеется, капитал в смысле накопления богатства на базе структур эксплуатации. Такие структуры, если верить этому аргументу, работают только в том случае, если они невидимы. А потому можно спросить себя, не выполняет ли искусство именно эту функцию – не делает ли оно невидимыми условия производства материальных благ, представляя их в качестве чего-то прекрасного.

Здесь я выступлю против представления о том, что искусство контролируется некой чужой и отчуждающей силой, которая выражается в форме искусства. Скорее, искусство является по самой своей природе неуправляемым. Никто, даже художник, не обладает возможностями рулить историей искусства. Искусство контролирует нас, хотя у него и нет к нам никакого человеческого интереса. Искусство, грубо говоря, – это сверхинтеллект, которого боятся многие критики цифровых технологий[1]. Со времен наскальных рисунков Ласко, Альтамиры и т. п. искусство захватило человеческий разум и внедрилось в само наше бытие. Благодаря появлению искусства мы, собственно, и стали людьми, то есть существами, которые живут в свете образа человека и его положения среди животных, растений, планет и других сородичей[2]. Неслучайно, что в самом термине «искусственный интеллект» содержится идея искусства. При этом никто до сих пор не замечал, что люди всегда были искусственным интеллектом, поскольку форма человеческого разума определялась артефактами (инструментами, рисунками, украшениями, татуировками, одеждой), производимыми нами. Такие объекты захватили человеческое воображение, которое затем стало трансформировать их самих.