Власовщина. РОА: белые пятна.

Я был уверен, что об этой книге будут шуметь во всех газетах, что она вызовет волну критики, полемики, а автора распнут на кресте позора или вознесут на Олимп. Не тут-то было. Книгу замолчали, как замалчивали десятилетия саму тему разговора – гибель миллионов русских военнопленных во время Великой Отечественной войны, славянские саркофаги, разбросанные по всей Европе и не нужные никому, судьба пленных, оставшихся в живых, но оказавшихся во власовской армии, в строительных батальонах, а позже ставших пешками в политических играх союзников. Эти последние тайны войны так и остаются невостребованными, в отличие от антирусской чепухи, вываленной предателем Виктором Суворовым на русского читателя благодаря русским же издателям.

Даже превращение генерала Андрея Власова в советского военного разведчика, выполнявшего особое задание ГРУ, никого не заинтересовало. А ведь в этой парадоксальной гипотезе есть своя логика, объясняющая многое в судьбе почти миллиона русских людей, оказавшихся по разным причинам в соединениях, условно именуемых «власовской армией».

Книга Виктора Филатова в 1995 году вышла в приложении к журналу «Молодая гвардия». В книгу вошли произведения, опубликованные на страницах журнала «Молодая гвардия», – «Машина смерти», «Славянский саркофаг» и «Сколько лиц было у генерала Власова?».

Эти книги объединены подзаголовком – «Преступления против России и русского народа».

И на самом деле, когда в немецких концлагерях было уничтожено более трех миллионов русских военнопленных и все это, увы, как бы осталось не замечено всеми, в том числе и нами самими, это заставляет задуматься. Почему сегодня все наши демократы, от Гранина до Астафьева, кричат, что мы победили, только нагромождая горы трупов своих солдат? Насколько я знаю, статистика говорит, что жертвы в боях у нас и немцев были примерно равными, и двадцать семь миллионов убитых русских – это, прежде всего, военнопленные, мирное население. Вот почему у нас в России никогда не будет звучать так остро тема еврейского холокоста. Кстати, также у белорусов и поляков. Если считать реальной цифру шесть миллионов погибших евреев, то почему их надо предпочесть нашим двадцати семи миллионам погибших русских? Да, я жалею всех убитых, но, естественно, мне ближе судьба моих соплеменников, среди которых и мои родственники. Так почему Германия выплачивает огромные деньги Израилю и ничего не выплачивает России, а еще требует с нас реституций? А мы уже и каяться, готовы перед немцами. За что? «Пепел Клааса стучит в моем сердце». Почему мы, русские, не можем, так же, как евреи, постоянно помнить о миллионах убитых и замученных русских, требовать отмщенья. Чувство вины перед евреями вбито в голову каждому немцу, а чувство вины перед русскими? Мы были для немцев такими же унтерменшами. Даже не у эсэсовцев, даже не в вермахте, а в строительных организациях Германии господствовал приказ Тодта: «На русской территории действуют другие правила использования рабочей силы, чем в Западной Европе». Кто читал трагическую прозу Константина Воробьева, тот никогда не забудет жуткие сцены массовой гибели русских военнопленных. Это была тотальная война не против большевизма, а против русского народа, и предусмотрительно 'в немецких лагерях отделяли прибалтов, грузин, татар, украинцев от русских военнопленных. Все эти документы существуют, но никем не вспоминаются, нам вроде бы неудобно перед другими народами. Но почему евреям удобно? Если к русским были применимы особые правила, если русских уничтожали часто руками тех же украинских карателей, то надо признать, что шло целенаправленное уничтожение русского народа. Эти факты, в разное время опубликованные в нашей и иностранной печати, сконцентрированы в книге Виктора Филатова. Их надо знать каждому русскому. И тогда по-иному будут звучать вечные претензии к русским тех же поляков или иных военнопленных. Почему в немецких, а позже в лагерях союзников, русским было выгодно «косить» под украинца или татарина, под поляка или литовца, ибо тем жилось легче? Потому что прежде всего уничтожался русский народ и остальные народы охотно натравливали на него.

Так натравливают поляков на нас за пресловутый катынский расстрел. Но почему-то поляки, проводившие там раскопки, натыкались только на русские останки. Почему-то поляки не хотят отвечать на вопрос: а что сделали они со ста тридцатью тысячами пленных русских красноармейцев, захваченных в двадцатом году под Варшавой?

Это больной русский вопрос: почему мы так быстро забываем о русских пленных? Почему мы так снисходительны к нашим врагам, позволяем им уничтожать наших сородичей?

Может быть, это равнодушие заставляло идти еле живых пленных в армию Власова. Но что с ними стало потом?