Владычица Подземелий

Аттапер — командир Кровавых Орлов, отряда королевской охраны.

Карус — легендарный последний правитель Старого Королевства. Умер тысячу лет назад. Но его безжалостный хохочущий призрак живет в сознании Гаррика.

Кэшел — брат Илны, друг Гаррика и жених Шарины. Силач, побеждающий своих врагов.

Чалкус — моряк, пират и кровавый убийца; друг Илны.

Гаррик — образованный крестьянин. В настоящее время принц и действующий правитель Островов.

Илна — искусная пряха, вернувшаяся из Ада. Теперь обладает сверхъестественными способностями.

Лердок — амбициозный и властный граф Блэйза.

Лиэйн — личный секретарь Гаррика, его советник в государственных делах и возлюбленная.

Мерота — воспитанница Илны, девятилетняя девочка. Любит петь неприличные песни.

Ройяс — канцлер Островов.

Шарина — сестра Гаррика и его единомышленник. На все имеет свой собственный взгляд.

Теноктрис — волшебница, спасшая Старое Королевство от краха. Не очень могущественная, но весьма искусная.

Валдрон — воин благородного происхождения, командующий королевской армией.

Алекта — молодая волшебница, дикарка, прибывшая издалека.

Эйхеа — волшебница, заступница Лаута в древности.

Эйхеон — волшебник, тиран, правитель Лаута в будущем.

Эйхеус — волшебник, действующий правитель Лаута.

Гар — молодой человек, мог бы стать прототипом Гаррика в будущем, если бы не укус ящерицы прямо в голову.

Метра — волшебница, компаньонка и советник леди Тильфозы.

Метрон — волшебник, компаньон и советник лорда Талемуса.

Метрус — волшебник, питающий страсть к древним артефактам.

Талемус — потомок династии графов Лаута.

Тильфоза — сирота, воспитанница Детей Владычицы, нареченная невеста лорда Талемуса.

Тинт — девушка-обезьяна и друг Тара, ручной зверь в услужении бандитов, называвших себя Братством.

Вескей — атаман шайки разбойников.

В основу религии Островов положены культ шумеров и их ритуалы. Госпожа приравнивается к Инанне. Ее спутник Пастырь — к Дамузи. А Сестра заняла место Эрешкигал, королевы подземного мира.

Религия Островов (может, только за исключением того, что придумано) отделена от магии. Волшебство во Владычице Подземелий основывается на настоящих ритуалах Средиземноморья в античные времена. Неиссякаемым источником магических действий стали египетские обряды и обычаи, но кое-что добавлено из других культур (в основном еврейской). Тайные Слова, которые я называю «словами Силы», представляют язык демиургов. С помощью него осуществляется связь человечества с Великими Богами.

Я сам не верю в магию, классическую или другую, но я знаю, что действительность не всегда соответствует моему мнению о том, как должно быть. Поэтому, чтобы обезопасить себя, я предпочитаю произносить voces mysticae громко.

В прошлом я использовал античных авторов как часть культурного пласта Островов. Пендилл — это Овидий, который вот уже много лет просвещает меня как писателя и чьи книги доставляют мне огромное удовольствие. Тинцер — это Тацит, о котором я могу сказать то же самое. Я думал о Гилдасе как о Эскоине. Мне кажется, писатель может получить знания из всех книг, которые прочтет. Но я надеюсь, что у Гилдаса больше всего.

Дэвид Дрейк.

Шпион, коренастый мужчина по имени Хордред, работающий судовым агентом, испуганно смотрел на Гаррика и Лиэйн и еле слышно шептал, что знает о намерении некоторых западных островов отделиться. Своим поведением он напоминал белку, неожиданно оказавшуюся на земле.

— В этом замешаны и жрецы, — говорил Хордред. — Они называют себя служителями Храма Лунной Мудрости и проводят богослужения в святилище Лунной Госпожи в Донелле. Но это не просто молебны и церковные ритуалы, это…

Он сглотнул. Лиэйн показалось, что Хордред чем-то похож на ее умершего отца, странствующего волшебника, который потерял свою магическую силу, а потом погиб. Вообще-то агент производил впечатление человека, способного постоять за себя. Его лицо навсегда приобрело злобное выражение из-за сломанного вражеской дубинкой носа, а от удара ножом на предплечье остался глубокий шрам. Обычные угрозы физической расправы не могли напугать Хордреда и довести до состояния, в котором он пребывал сейчас.

— Думаю, здесь что-то особенное, — сказал он, уставившись на свои плотно сжатые руки, лежащие на столе. — Что-то такое, что могло только присниться.