Виват, гардемарины!

Заснеженная Россия: поля, поля, перелески, одинокая церквушка с луковкой.

Закадровый голос:

— Россия никогда не ила просто так, повинуясь естественному ходу событий. Она всегда стояла перед выбором. То выбирала между язычеством и христианством, то прыгать ли ей в прорубленное Петром I окно или близкок нему не подходить. Воспользоваться открытой дверью никому в голову не встало. В год одна тысяча семьсот сорок четвертый от рождества Христова, в который и происходят наши события, Россия выбирала невесту для наследника престола Петра Федоровича. Это ответственное государственное дело осложнялось тем, что наследник, прозванный «голштинским чертушкой», был ума недалекого, характер имел вздорный, а поведение — беспутное, чем приносил немало огорчений своей царственной тетушке Елизавете Петровне.

По проторенному санному пути мчится одинокий всадник. Он отлично держится в седле — то гарцует, словно демонстрирует невидимым зрителям свое искусство, то шутовски размахивает руками, то кричит, ставя лошадь надыбы, то корчит рожи, будто пугает кого-то, что вот-вот свалится с седла. Он, как говорят в народе, куражится; крики и смех невидимой нам толпы подогревают его азарт. Вдруг всадник свалился на землю; неподвижный, с закрытыми глазами, он казался мертвым. Лошадь, осторожно перебирая ногами, кружила вокруг него.

Донесся отчаянный вопль толпы.

Бледное молодое лицо наездника дрогнуло в слабой улыбке.

По парковой аллее к упавшему юноше спешили придворные, егеря, гвардейцы.

Первой бежала девица с растопыренными руками; ее догоняли Фукс и Сабуров; за ними с трудом поспевал простоволосый Брюммер, а дальше толпа сбилась в плотный клубок. И лишь одинокая женская фигура стояла неподвижно под красным кустом рябины: Анастасия спокойно наблюдала происходящее.

Лежащий на дороге приоткрыл глаза, вдруг поднял голову с заснеженными волосами и громко захохотал:

— Что? Испугались? То-то!..

Толпа окружила юношу. Молодой гвардеец Саша Белов бросился ловить его перепуганного коня.

Все дружно подхватили смех упавшего наездника, весело обсуждая его жестокую шутку. Откуда-то появилось вино, зазвенели бокалы, зазвучала здравица в честь Петра Федоровича.

Юноша хохотал до слез и вдруг замолк, увидев одинокую женскую фигуру под рябиной. Он решительно направил сятуда, жестом остановив толпу, вплотную подошел к Анастасии и оперся рукой о ствол за ее спиной. Она смотрела на него с сожалением.

Запыхавшийся от езды и быстрой ходьбы молодой человек с интересом разглядывал красивое лицо девушки. Растаявший снег и пот стекали по его лицу. Он отхлебнул из серебряной фляжки, поймал губами мороженую гроздь рябины и, прожевав ее, произнес с язвительной ухмылкой:

— А ты что стоишь? Не испугалась за наследника? Иль жизни моей не жаль?!

— Грешно так шутить, ваше высочество! — строго, почти сострадательно ответила Анастасия и вдруг вынула кружевной платочек из муфты, протянула его наследнику.

От неожиданности он по-мальчишески приоткрыл рот.

— Оботритесь, ваше высочество, негоже вам быть в таком виде. — Она заботливо стала промокать платочком лицо шестнадцатилетнего великого князя Петра Федоровича.