Виттория Аккоромбона

Уже много лет назад мое внимание привлекло имя этой поэтессы, как и ее странная и удивительная судьба. В 1792 году я впервые прочитал в сборнике старых пьес Додслея трагедию Уэбстера «Белый Дьявол, или Виттория Коромбона»{2}. Эта пьеса была издана в 1612 году в Лондоне и часто ставилась в те годы. Возможно, сюжет ее навеян какой-то новеллой, которая могла быть написана около 1600 года и теперь затерялась; пьеса содержит только обвинение и искаженно передает все известные нам обстоятельства. Квадрио упоминает о несчастной Виттории во втором томе своей «Истории поэзии»{3}, хвалит и оправдывает ее; его вкратце цитирует в своем большом труде Тирабоски{4}. Риккобони в «Истории университета Падуи»{5} сообщает о ее гибели, об этом же пишет Морозини в «Истории Венеции»{6}. Й. Лебрет{7} повествует в своей «Истории Венеции» об убийстве Виттории; но самые полные сведения о ней находятся в журнале этого историка. Новейшее сочинение господина Мюнха{8} я увидел, когда моя работа уже была завершена. Это удивительное и трагическое происшествие не могло не захватить и не вызвать сочувствия у современников Виттории. Если история ее гибели и наказания пресловутого Луиджи Орсини во многих книгах описана достаточно четко, то история убийства Перетти, ее первого супруга, представляется туманной и запутанной как в отношении обстоятельств, так и мотивов. По-видимому, все современники сознательно замалчивали связь между ними, ибо даже многоречивый и изобретательный Лети{9} только кратко и вскользь упоминает об этих событиях и, кажется, сам не имеет понятия о том, что племянник кардинала состоял в браке с Виргинией Аккоромбони (как ее называет Квадрио). Таким образом, автору не оставалось ничего иного, как заполнить своими средствами пробелы этой странной истории и осветить ее туманные места поэтическим светом.

Однако многое в этом романе не придумано, а изображено в соответствии с фактами. Так, в 1576 году, в ночь на 11 июля, Пьетро Медичи в своем загородном доме убил свою супругу Элеонору Толедскую, а 16 июля того же года загадочным образом в уединенном замке Паоло Джордано, герцога Браччиано, умерла его супруга Изабелла (С. Галуццо{10}, История герцогов Тосканских. Т. II).

Картина этого времени — времени упадка итальянских государств — должна была обнажить темные стороны человеческой души и выставить их в надлежащем свете. Виттория, или Виргиния, Коромбона, или Аккоромбона, завоюет, как надеется автор, сердца чистых и сильных духом людей и тем самым опровергнет клевету старого английского трагика{11}, поэтические достоинства которого (в противоположность прежним временам) слишком высоко оцениваются некоторыми новейшими критиками.

Дрезден. В июле 1840 г.

Л. Тик

Это было в юбилейный год 1575-й{12}, когда семья Аккоромбони остановилась на вилле в прелестном Тиволи{13}, чтобы там во время жарких месяцев наслаждаться свежей прохладой, любоваться водопадами, прекрасным видом на падающую Теверону и чарующие холмы богатого ландшафта. Мать этого семейства — величественная гордая матрона, достаточно крепкая и в преклонном возрасте и не без следов былой красоты — управляла своим относительно небогатым домом с такой большой осмотрительностью и мудростью, что в нем царили достоинство и достаток, и чужеземцы, охотно бывая в этой семье, встречали здесь образованность, музыкальность, поэтический талант и даже ученость.

Эта женщина, благородная римлянка крупного телосложения, была душой дома, ибо ее властное присутствие внушало уважение всем знакомым и незнакомцам; она гордилась своей знатностью и своими детьми. Происходила она из старинного дворянского рода, а ее покойный супруг Аккоромбони был когда-то видным в Риме адвокатом, который вел важные дела великих мира сего и самого государства и с честью выигрывал значительные судебные процессы. Уже его отец, тоже будучи адвокатом, снискал любовь и уважение римлян, и оба эти человека имели дело с князьями, патрициями и знаменитыми учеными и писателями всех итальянских государств. Таким образом, дом Аккоромбони пользовался известностью, и не было ни одного выдающегося чужеземца, который не пожелал бы быть представленным почтенной хозяйке дома.

Однако наибольшую радость эта величественная женщина находила в своей семье и в кругу своих детей. Старший сын ее благодаря своим покровителям, среди которых первое место занимал кардинал Фарнезе{14}, был уже аббатом, и мать надеялась увидеть его в скором времени в облачении епископа, а впоследствии в пурпуре кардинала, ибо он пользовался славой ученого и его почитали как приятного светского человека.