Виноградник Ярраби

Когда быстрорастущий округ Парраматта в австралийском штате Новый Южный Уэльс растянулся более чем на десять миль, — если считать от старой церкви и кладбища, — существование поместья Ярраби[1] оказалось под угрозой. О том, чтобы снести это историческое здание, построенное еще в конце двадцатых годов XIX века, и освободить место для новой застройки, и речи быть не могло. Необходимо было во что бы то ни стало сохранить эту живую частицу истории Австралии.

И вот тогда на покрывшихся ржавчиной чугунных воротах появилась табличка: «Ярраби — поместье первых поселенцев Гилберта и Юджинии Мэссинхэм, один из первых виноградников в Австралии. 1827–1864».

Особняк был открыт для публики. Любители архитектуры имели возможность полюбоваться колониальным стилем здания и его увитыми жимолостью верандами (кстати, эти стебли поднялись из отводков старинной, еще той, первой жимолости). Окружавший дом сад пользовался заслуженной славой и до сих пор вызывал у посетителей восторг и изумление. Традиционные джакаранда, олеандр, варата и акация составляли своего рода фон, на котором красовались отборнейшие цветы и кустарники Англии, и прежде всего, конечно, белые ползучие розы, каскадами ниспадавшие на старинные решетчатые подпорки и напоминавшие хлопья снега под палящим австралийским солнцем. Пруд с водяными лилиями был заполнен на несколько дюймов темно-зеленой илистой водой. На солнечных часах еще виднелась надпись: «Каждый час сокращает жизнь».

Внутренняя обстановка дома сохранила дух той далекой эпохи. В гостиной взгляд посетителя скользил по выцветшим от времени китайским обоям и останавливался на очаровательном портрете над камином. На нем была изображена стройная молодая женщина с красивой, чуть удлиненной шеей, держащая на коленях розовощекого мальчика. С тонкой руки ее на зеленых лентах свисала шляпа, а рядом стояла клетка с белым попугаем. На небольшой медной пластинке значилось: «Юджиния Мэссинхэм и ее сын Кристофер с попугаем. Работа ирландского эмигранта Колма О’Коннора».

Поговаривали, что в доме появляется призрак дамы в платье цвета лаванды и с раскрытым летним зонтиком от солнца. Никто не знал, правда ли это, но одно из платьев, хранившихся в застекленном стенде, действительно было цвета лаванды; там же лежал и свернутый выцветший зонтик.

В маленькой комнате, именовавшейся гостиной Юджинии Мэссинхэм, сохранился письменный столик в стиле шератон: заметно было, что одна из ножек его починена не слишком искусным мастером. Напротив в столовой с высоким потолком стоял длинный дубовый стол, теперь всегда накрытый к обеду: старинное английское серебро и целый набор всевозможных бокалов — по четыре возле каждого прибора. Разумеется, когда-то за этим столом гостям предлагали рислинг, кларет, шампанское и портвейн — те вина, что когда-то производились в Ярраби.

Наверху, в главной спальне, на кровати, украшенной затейливой резьбой, висела табличка. Она гласила, что данная кровать в стиле французского ампира была частью приданого, которое Юджиния Мэссинхэм привезла с собой из Англии.

В одной из спален, выходящих окнами на юг, в такой же табличке сообщалось, что здесь когда-то ночевали губернатор сэр Чарльз Фицрой и леди Мери Фицрой.

На участке, прилегающем к дому, размещалась винодельня с бетонными стенами толщиною восемь футов. В ней охранялись старинный пресс и чаны, от которых все еще исходил слабый кисловатый запах. Это было единственным свидетельством того, что на солнечных склонах позади дома когда-то располагался великолепный виноградник. Не осталось ни одной, даже засохшей лозы. Все погибло, когда виноградники Австралии поразила филоксера — страшный вредитель, непостижимым образом перебравшийся сюда с виноградников Европы, преодолев преграду из океана протяженностью в пятнадцать тысяч миль.

Если кто-то хотел бы узнать еще что-нибудь о жившей здесь когда-то семье, он мог бы отправиться на старое кладбище и найти там массивное, украшенное резьбой надгробие, на котором было высечено: «Гилберт Мэссинхэм, выходец из Суффолка (Англия), в дальнейшем владелец Ярраби, известный винодел, и Юджиния, его горячо любимая жена». Поблизости стоял небольшой ангел из песчаника. Статуя сильно пострадала от времени. На маленьком памятнике с трудом прочитывались слова: «Виктория, любимая малютка-дочь Гилберта и Юджинии Мэссинхэм, владельцев Ярраби».

И чуть поодаль — вероятно, к тому времени на кладбище стало уже тесновато от могил — еще одно надгробие с надписью: «Люси Мэссинхэм, младшая дочь покойных Гильберта и Юджинии Мэссинхэм из Ярраби».

И лишь немногие замечали простой крест с надписью: «Молли Джарвис, уроженка Англии». Впрочем, вряд ли кому-нибудь могло прийти в голову связывать это имя с обитателями большого старинного дома на окраине города.