Винни-Пух и Пятак

Осенний лес, как всегда, радовал своей прохладной свежестью и ласковым бормотанием дождя по пурпурной листве. Я неторопливо шел по этой осенней сказке, размышляя: как же так получилось, что в сознании простых обывателей Леса я стал свиньей? Мне не был важен этот факт сам по себе. Меня даже не сильно волновало их отношение ко мне, но обязательно нужно было понять метафоричность самого процесса. Если судить с точки зрения величия нашего присутствия в этом Лесу, лично для меня представляло интерес только МОЕ отношение к этому миру. Кем Я себя считаю – Кабаном или Свиньей. А что по этому поводу думают остальные – ничтожно, если воспринимать процесс жизни как период полураспада. Однако не следовало забывать, что Лес в данном случае является замкнутым пространством с точки зрения живущих в нем. Конечно, это социум со своими законами развития и поведения. Маленький поросенок Пятачок – это я в точке преломления ментальности окружающих личностей. Большой Кабан Пятак – тот же я, но уже в фокусе оценки зверей, способных проникнуть в глубину моего внутреннего развития.

Так я и шел, размышляя, как вдруг путь мне преградила одна из тех странных личностей, которыми с недавнего времени был наполнен Лес. Мое восприятие настолько отказывалось немедленно идентифицировать непонятное животное, что я несколько минут гадал: слон, не слон, собака, не собака, но затем, при первых же звуках, изданных зверем, понял, что передо мною – Тигра. Да-да, тот самый Тигра, который нацепил себе на пояс здоровенную лупу и, словно маску, натянул на лицо суперважную неопределенность.

– Здорово, Тигра, – небрежно сказал я, понимая, что от первых слов зависит моя дальнейшая судьба.

– Привет, поросенок, – отозвался Тигра и, как мне показалось, подозрительно осмотрел мои карманы.

– Куда путь держишь? – осведомился я, лихорадочно вспоминая, что же там у меня валяется со вчерашнего дня.

– Да вот, расследую одно преступление, – вглядываясь мне в лицо, ответил Тигра.

– Интересный у тебя подход, – сказал я. – Весь наш Лес – одно большое, кровавое преступление. А ты собираешься найти кучу маленьких, а потом из них, как из мозаики, воссоздать одно большое?

– Я бы тебе не советовал разговаривать со мной в таком тоне, – процедил Тигра сквозь зубы. – Вопрос довольно серьезный. У Кристофера Робина кто-то вчера спер два воздушных шарика. Один зеленый, другой синий. И я не советовал бы тебе относиться к этой проблеме столь поверхностно. Ты уж поверь, в Лесу есть силы, которые заставят кое-кого ответить за эту пропажу.

– Так вот в чем дело! – даже обрадовался я. – Ты теперь из разряда странных прыгающих животных превратился в животное карающее?

– А что тебя удивляет? – спросил Тигра. – Сколько можно бесшабашно прыгать по лесу? Пускай теперь прыгают другие. И лучше пусть они допрыгаются, чем я.

– Ага, ага. Кто не с нами – тот против нас. Знакомый принцип.

– Слушай, поросенок! – сказал Тигра. – Мы с тобой – старые знакомые. Я ценю в тебе философский склад ума, но не надо со мной быть свиньей. У Тигры не такой добродушный характер, как может показаться. А насчет принципа – ты абсолютно прав. Более того, я готов тебя принять в компанию Тех, Кто Остальных Может Сильно Заставить Задуматься. Мне известны твои старые грешки в виде неожиданной смерти Посторонним В, но у нас все не без греха. Если присоединишься к нам, Лес от этого только выиграет. Ты – животное непростое, но Нам такие нужны. Годится?

Еще бы не годилось. Могучие бицепсы Тигры наводили на мысль, что лучше мне не относиться к группе тех, кого Они заставят задуматься. А там видно будет. Время покажет, кто из нас Кабан.

– Хорошо, – сказал я. – Что мне нужно будет делать?

– Для начала, поедешь со мной к Кролику. Там много народу толчется. Пошукаем, может, кто-то и слышал про эти шарики.

– Годится, – ответил я и полез в карман за носовым платком, чтобы скрыть, как внезапным гневом налились мои маленькие глазки. Разумеется, пьянящий осенний воздух сделал свое черное дело, поэтому вместе с платком из кармана вылезли оба этих злосчастных шарика.