Вилла Д’Эсте

Глава 1

Подо мной в раскаленной дымке проплыла в иллюминаторе крошечная взлетно-посадочная полоса аэропорта Майорки. Я глубоко вздохнула и пристегнула ремень. Возвращаться бесполезно. Мне не к чему возвращаться. При мысли о Максе я сжала кулаки. Ну его к черту! К черту! К черту!

Шасси коснулись земли. В соседнем кресле мужчина плотного телосложения принял мои страдания за страх и сказал:

– Все в порядке, мы уже сели, бояться нечего.

Я машинально улыбнулась и встала, собираясь достать ручную кладь.

– Позвольте, я помогу, – добродушно предложил он и снял с полки мою сумку. – Не очень-то весело путешествовать одной, правда?

– Правда.

Я натянуто улыбнулась и вслед за ним протиснулась в проход. Мне бы не пришлось путешествовать одной, если бы не измены Макса.

Я спустилась по трапу на летное поле, впереди меня шла француженка, благоухающая дорогими духами. Начать с того, что мне вообще не следовало обручаться с Максом. Я должна была знать, что из этого ничего не получится. Максу нравятся быстрые машины и женщины не слишком строгих правил; мне же лучше, что я от него избавилась.

– Желаю приятно провести время, – сказал мой жизнерадостный сосед по самолету.

Он снял с транспортера свой чемодан, повернулся и скрылся в толпе.

– Конечно, – мрачно сказала я, чем насторожила стоявшую рядом женщину. – Непременно.

Я вышла наружу, на слепящий солнечный свет, и неуверенно остановилась. Представители турфирм, одетые в униформу, собирали своих туристов и рассаживали по микроавтобусам, элегантная француженка, пахнущая дорогими духами, села в ожидавший ее лимузин. Миссис Ван де Ноде сказала, что меня встретят в аэропорту. Толпа вокруг меня поредела, я отошла в сторонку, чтобы быть более заметной, но пока никто не встречал английскую девушку, путешествующую в одиночестве. Я села на свой чемодан и приготовилась ждать.

Был полдень, и солнце светило вовсю, в воздухе чувствовался терпкий привкус аромата лимонных и апельсиновых деревьев. Склоны холмов расплывчато зеленели, а небо над ними поражало невероятной голубизной, и высоко в этой синеве тонкие завитки облаков тянулись к горизонту, к очертаниям белых, как кость, гор. На краю летного поля четко вырисовывался в раскаленном воздухе силуэт неподвижной ветряной мельницы. Я закрыла глаза. Быть может, мое поспешное решение сбежать на Майорку окажется не таким уж катастрофическим. По крайней мере здесь ничто не будет постоянно напоминать мне о Максе. Не повторится случай, произошедший на прошлой неделе, когда я вошла в наш любимый ресторан «Лейсиз» и застала там Макса с молодой француженкой. Они держались за руки и были настолько поглощены друг другом, что даже не заметили моего появления. И это в то время, когда до нашей свадьбы оставались считанные недели! Хорошо, что я от него избавилась, и пришло время перестать о нем думать.

Беда в том, что я знаю Макса слишком давно. Он мой кузен, и все школьные каникулы я проводила в Крейлшем-Плейс с тетей Кэтрин, дядей Алистэром… и Максом. Он на шесть лет старше меня, и в первые каникулы, которые я там провела – ему тогда было одиннадцать лет, а мне пять, – он прозвал меня малышом. И сказал, чтобы я к нему не приставала и не путалась у него под ногами. Я с грустным видом ходила за ним по пятам, и в конце концов он снисходительно сказал, что я могу бегать за его крикетными мячиками, сматывать для него воздушного змея и даже смотреть, как он скачет верхом, при условии, что я не буду болтать. Постепенно между нами возникла прочная связь, и мы стали неразлучны. Следующие шесть лет Макс каждое лето повсюду брал меня с собой, он учил меня скакать на лошади, плавать, ловить рыбу и даже, к ужасу тети Кэтрин, стрелять. А когда Макс впервые в жизни увидел автогонки и после этого стал самостоятельно собирать себе машину, я часами стояла рядом, перепачканная маслом и смазкой, и подавала ему инструменты, все время держа наготове тряпку. Куда бы ни шел Макс, туда же шла и я. И была этим счастлива.

Позже, когда ему исполнилось семнадцать, он перестал приезжать на лето в Крейлшем-Плейс, и летние каникулы стали длинными и скучными, ничто уже не казалось таким интересным, как раньше. Макс стал профессионально заниматься гонками… и у него появились подружки. Мама говорила, что он повеса и что тетя Кэтрин слишком ему потакает, но я считала его громкий успех как гонщика и то, что он попадает на первые полосы газет, высшим шиком и тайком собирала все статьи о нем и фотографии, какие мне только попадались. Я показывала вырезки моим друзьям в школе, и они мне завидовали.

Когда мы с Максом снова встретились, я почему-то смутилась. Моя драгоценная коллекция вырезок не подготовила меня к разительной перемене в нем. Он был высокий, выше шести футов, крепко сложенный, с сильными плечами и непринужденной грацией спортсмена. Цветом лица и волос он пошел в бабушку-итальянку, которая, по словам моей матери, не отличалась добродетельностью. Он был еще темнее, чем мне запомнилось: черные вьющиеся волосы, смуглая кожа, только сияющие и смеющиеся карие глаза остались такими же.