Викинг

Всего пять минут назад небо над Глотовом было чистым и ясным, почти прозрачным, но вот его как-то незаметно заволокло тучами, вдали громыхнуло, затем второй раз, уже ближе, заполыхали молнии. При виде такого буйства природы на рубеже второго и третьего месяцев весны человеку более-менее грамотному непременно пришли бы на ум знаменитые строки «люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром…» Однако Матвею Фомичу Жерехову так и не вспомнились фенологические наблюдения поэта. Поскольку, во-первых, грамотным Жерехова можно было назвать только сдуру или наоборот, от большого ума, желая польстить. Ведь за недолгие годы обучения в школе Матвей Фомич запомнил только буквы алфавита, да и то постоянно путал их при письме. А во-вторых, разыгравшаяся непогодь не шла ни в какое сравнение с бурей, уже который месяц бушевавшей у Жерехова в душе. Бушевавшей злобно, яростно и не находя выхода наружу.

Дело в том, что на протяжении почти двадцати лет Жерехов руководил одной из заметных сфер глотовской жизни. Под его начальством находились десятки, даже сотни людей, повиновавшихся ему беспрекословно. Когда надо было — эти люди говорили, когда нет — молчали, могли оставаться совершенно незаметными и, наоборот, становиться всем поперек дороги. Все эти люди были очень разными и занимались множеством дел. Одни воровали, другие грабили, третьи — мошенничали, четвертые могли и убить, но все они признавали власть Матвея Фомича Жерехова, больше известного как вор в законе Жерех.

Правда, жил в Глотове еще один вор в законе — Седой. Но встречались они в прежние годы очень редко: то один, то другой отбывал очередной срок, а случалось — и оба сразу. Коммунисты терпеть не могли людей, пользующихся без их на то одобрения авторитетом у населения. Пусть даже у самой презираемой его части. Поэтому и на воле Жерех постоянно ощущал ущербность своей власти: любой зачуханный мент стремился подчеркнуть свое преимущество охотника перед хищником. Впрочем, рядовые мусора общались с ним с некоторой долей опаски и даже уважения, словно понимая, что этот зверь им не по зубам. Но и они норовили подловить, уличить, схватить за руку, прекрасно понимая, что в случае успеха их ждет почет, денежное вознаграждение, а главное — быстрое продвижение по служебной лестнице.

Но то — в прошлом. Теперь в городе у Жереха хозяев не было. Были люди, чьими судьбами он не мог распоряжаться — это правда. Но и его судьба не зависела от всяких разных оперов, прокуроров, судей и даже начальника городской милиции.

К тому же в уголовники сейчас устремились с такой энергией, как раньше в партию. Таково уж свойство пытливой человеческой натуры: чувствовать, где в данный момент лучше всего кормят. Да тут еще журналисты всей страны расстарались, живописуя, в каких домах живут современные последователи Ваньки Каина, на каких машинах ездят, с какими женщинами гуляют. Нашему человеку, привыкшему еще со времен целины и БАМа к тому, что раз об этом так красочно пишут, значит туда зовут, не составило труда принять окончательное решение. Он даже не подумал, что перед тем, как что-то украсть, это что-то надо произвести. А с последним в стране была напряженка. Даже если что-то и производилось, то процесс продажи был долог и мучителен, как роды у африканского слона. В основном шел натуральный обмен, процветавший в пещерном веке, но названный современным словечком «бартер». Однако уголовникам от бартера было ни жарко, ни холодно — им требовались живые деньги.

Особенно остро финансовая проблема коснулась небольших городов с населением в полторы-две сотни тысяч человек, к которым относился и Глотов. Было время, когда Жереху казалось, что он сойдет с ума. Боевики, необходимые для отражения набегов непрошеных визитеров, преимущественно с юга, и устрашения особо несговорчивых, щедрая оплата труда нужных должностных лиц, создание фирм — официальных прикрытий, толпы юнцов, готовых за десять «зеленых» удавить любого, только ткни пальцем, — все это требовало денег, денег и еще раз денег. Да еще в городе объявился третий вор в законе — Кащей — прозванный так за невообразимую худобу. Ему тоже следовало выделить долю — и не маленькую. Но в конце концов, обрубив всех лишних, Жерех сумел придать глотовской воровской организации некоторую законченность и устойчивость. Доходы стали заметно превышать расходы, и не в последнюю очередь благодаря тому, что Жерех зорко следил за численностью своей организации, не позволяя никому слоняться без дела и получать деньги только на том основании, что он является членом группировки. Пахан прекрасно понимал, что в случае каких-то осложнений он всегда сможет набрать бойцов из парней, ошивавшихся в городе. Гарантией служили жадные взгляды, которыми те провожали мчавшиеся мимо иномарки уголовников. Никаких заблаговременных денежных подачек этим юнцам не требовалось.