Видимость правды

Все свое время до 9.50 вечера в тот сентябрьский день Поль Стэндиш посвятил, как это и положено молодому врачу, нуждам скромной, но растущей медицинской практики. И только когда он поставил в гараж машину и подходил к дверям своего многоквартирного дома, ему пришлось приступить к выполнению дополнительных обязанностей в качестве медицинского эксперта.

Догадаться, что он потребуется именно в этом качестве, было нетрудно, как только он увидел полицейский «седан» на обочине и узнал водителя. Так бывало и раньше, и он знал, что диспетчер в Управлении попытался с ним связаться, а когда это не удалось, послал за ним машину, которая его и дожидалась. Он нехотя сел в автомобиль. Одному Богу известно, когда теперь он доберется до постели.

— Что на этот раз? — спросил он.

— Стреляли. — Водитель нажал на стартер. — Видимо, убийство.

Они быстро проехали по городу и, наконец, прибыли к нужному кварталу на самом краю центральной части города, по соседству с небольшими неприглядными магазинчиками, которые обманом проникли на место каменных жилых домов, строившихся здесь прежде. Две полицейские машины стояли напротив узкой входной двери, рядом с мастерской по починке радиоаппаратуры. Кроме них, под углом к поребрику, припарковалась «скорая помощь» из морга, и Стэндиш быстро переговорил с водителем.

Полицейский в форме стоял в дверях, другой ходил в холле на третьем этаже, где виднелась распахнутая дверь. Гостиная за этой дверью была переполнена народом, там было жарко и душно, но из присутствующих только полицейский фотограф уделял какое-то внимание неподвижной фигуре в кресле.

Лейтенант Боллард из отдела по борьбе с убийствами разговаривал с участковым капитаном и двумя неприметно одетыми мужчинами. Они глянули на Стэндиша, когда он вошел, кивнули ему. Фотограф тоже мимоходом поприветствовал его и отошел в сторону. Тогда и Стэндиш рассмотрел человека в кресле: высокий, крепкого сложения и по-своему красивый, если не принимать в расчет тяжелую челюсть; парень лет тридцати или около того, одетый в брюки, шлепанцы и футболку с темным пятном на груди.

Положив сумку, Поль Стэндиш постоял с минуту, изучая лицо погибшего, и ему показалось, что он его где-то видел, хотя и не мог вспомнить. Затем, хотя часть его мыслей была занята другим, он проделал свою работу: поднял веки и осмотрел глаза, осторожно проверил степень окоченения, ощупывая мускулы челюсти, шеи, колен.

Закончив, он отошел и взял из сумки блокнот, чтобы записать то, что обнаружил. Он все еще писал, когда к нему подошел лейтенант Боллард.

Стэндиш глянул на него.

— Кто это?

— Джордж Флеминг. Хулиган, громила. Работал прошлую зиму во Флориде вышибалой; в последнее время околачивался на подозрительной стоянке подержанных машин на 4-й улице. Дважды привлекался к ответственности за хулиганские действия и один раз — за непреднамеренное убийство.

— И еще, — спокойно добавил Стэндиш, — он привлекался за что-то еще.

— Да?

— Три месяца назад. Смерть в результате уличного происшествия — Флеминг сбил человека по фамилии Тримэйн, в какую-то из суббот.

Боллард нахмурился, потом медленно кивнул.

— Да-да, — сказал он. — Что-то припоминаю. Тримэйн был маклером.

— И мои показания помогли Флемингу выйти сухим из воды, не считая того, что у него отобрали права, — сказал Стэндиш. — Потому что Тримэйн оказался мертвецки пьяным, и вскрытие это подтвердило.

— Да-да, — кивнул опять Боллард. — Ну, это значения не имеет. Когда я сюда приехал, я так понял, что его убили из-за женщины по имени Сильвия Кейт. Работает в гардеробе в клубе Нейлан.

Он покачался с пятки на носок; плотный мужчина под сорок, с волосами цвета соломы и пристальным взглядом серых глаз, в которых светился ум и опыт. Зрелый взгляд.

— Этот случай из понятных, — сказал он. — Иногда и нам везет. Дело было так, — сказал он все еще с удовольствием в голосе. — Эта самая Кейт встречалась с юнцом по фамилии Эсти, и Флемингу это не нравилось. У них с Эсти была стычка вчера вечером, и Эсти здорово досталось. Малыш обзавелся пистолетом — мы нашли бармена, который это видел, и сегодня вечером пустил его в дело. В клубе сегодня выходной, а то у нас сейчас была бы и девчонка.

Он повернулся к невзрачно одетому человеку, который к нему обратился, и Стэндиш вернулся к своему блокноту, на одном листке которого он набросал план комнаты, отметив двери, окна, положение тела. Он понятия не имел, понадобится ли это когда-нибудь; это было частью рутины, которой обучил его старый доктор Лэтроп, который принял его на работу ассистентом, когда Стэндиш нуждался в деньгах. Он опекал молодого человека, готовя себе смену на должности медицинского эксперта перед тем, как уйти на пенсию. Закончив набросок и отметив, что фотограф освободился, Стэндиш пошел к двери, ведущей в холл, и вызвал людей из «Скорой помощи».