Бич Божий_Рабочие материалы

О языках народов Кавказа

Кавказ крайне богат на языки, наречия и диалекты, за что по праву заслужил еще у средневековых путешественников звание «Горы языков». Современная наука затрудняется с точным определением количества языков, бытующих в этом регионе. Указывается лишь приблизительное число — 60. У языков народов Кавказа существуют необычные особенности, некоторое из которых будут приведены ниже.

Первая особенность так называемая гортанность языков. «В речи северокавказских народов гортань работает более активно, чем, допустим, в русской речи. В аварском, цезском, лакском, даргинском — практически во всех северокавказских языках — есть согласные, которые образуются в гортани либо при участии гортани и других органов, а также гласные, при образовании которых происходит сужение гортани. Для русской артикуляции это непривычные звуки, не каждый сможет их произнести с первого раза» (https://etokavkaz.ru/nauchnyi-podkhod/desyat-faktov-o-kavkazskikh-yazykakh).

Путешественники рассказывали, что мало кому удавалось говорить на языках горцев с безупречным произношением. В ряде языков превалируют гортанные звуки, иные напоминают клекот орла. Возможно, высокогорье, разреженный воздух, другие природные особенности способствовали тому, что язык принимал форму наиболее оптимальную для каждой климатической зоны, которых на Кавказе много — от субтропиков до вечных ледников. https://document.wikireading.ru/33351.

Вторая особенность — это исключительное грамматическое разнообразие и непохожесть языков народов, живущих в сравнительно небольшом регионе. Например, в табасаранском языке 48 падежей, а в адыгейском — всего 2; в адыгейском языке глагол может заменять целое предложение; глаголы арчинского языка имеют 1,5 миллиона форм; в северокавказских языках нет предлогов и т. д.

Работорговля

Основным экспортным товаром Северного Кавказа со Средневековья и до начала XIX века были рабы. Даже в 1830-е годы из региона турки вывозили до 4000 рабов в год. Стоимость раба «на месте» была 200–800 ₽, а при продаже в Османской империи — уже 1500 ₽ Невольников в Турцию продавали сами народы Северного Кавказа, точнее, их знать — черкесы, дагестанцы. Лишь в 1830-е черноморский флот России смог уничтожить этот промысел.

Уже в X-XI веках в восточном Причерноморье сложился рынок рабов. Почти все европейские путешественники в Средние века обращали внимание на то, что особенностью торговли у черкесов была купля-продажа живого товара. Например, итальянский путешественник Интериано (начало XVI века) отмечал: «Они (феодалы) нападают внезапно на бедных крестьян и уводят их скот и их собственных детей, которых затем, перевозя из одной местности в другую, обменивают или продают». После того как в конце XV века причерноморские итальянские колонии захватили турки, главным потребителем кавказских рабов стала Османская империя, имевшая широкую сеть поставщиков в лице крымских татар и горцев, а также большое количество невольничьих рынков в Северо-Восточном Причерноморье. Наибольший масштаб торговля рабами (и особенно рабынями) приобрела на Северном Кавказе с XVIII века, ежегодно в XIX веке из Черкесии вывозилось до 4000 тысяч человек невольников обоего пола.

В XVIII — начале XIX века самыми крупными невольничьими рынками в регионе были: на Северо-Восточном Кавказе «Чёрный рынок» или «Кара базар» (ныне пос. Кочубей Тарумовского района), Тарки, Дербент, селение Джар на границе Дагестана с Грузией, Аксай и аул Эндери в Дагестане; на Северо-Западном Кавказе — османские порты и крепости в бухтах черноморского побережья: Геленджик, Анапа, Еникале (рядом с Керчью), Суджук-Кале (Новороссийск), Сухум-Кале (Сухуми), Копыл (Темрюк), Туапсе, Хункала (Тамань). При этом большинство рабов на невольничьих рынках Северо-Восточного Кавказа (и особенно Дагестана) было из христиан (например, из Грузии), а на Северо-Западном — из абхазов и черкесов.

Довольно много черкешенок продавалось работорговцами не в соседние аулы, а доставлялось на черноморское побережье для продажи османам, так как это гарантировало большую финансовую выгоду. Голландец Жан Стрюи в писал: «Слава об их красоте так хорошо распространилась, что на трапезонтском и константинопольском базарах за черкешенку почти всегда вдвое, иногда втрое больше платят, чем за женщину, красота которой, при первом взгляде, показалась бы нам равною с первой и даже превосходящею».