Вход и выход

У окна загородного особняка стояли трое: старый физик, девушка и ее жених — молодой англиканский священник. Шторы еще не были задернуты. На фоне бледного вечернего февральского неба четкой графикой темнел сосновый бор. Свежевыпавший снег покрывал пушистым ковром лужайку и холм. Ярко светила большая луна.

— Да, именно там, в тенистой роще, — задумчиво сказал физик, — точно в такой же день, тринадцатого февраля, пятьдесят лет назад исчез человек. Исчез загадочным, невероятным образом, в одно мгновение оказавшись в сфере невидимого, будто какая-то неведомая сила перенесла его в другое место. Не правда ли, этот лес навевает мысли о сверхъестественном?

Его слова вызвали смех, прозвучавший диссонансом странному вдохновению самой речи.

— Пожалуйста, расскажите — прошептала охваченная любопытством девушка. — Мы умеем хранить тайны.

Однако в вопросительном взгляде, который она бросила на своего жениха, как бы ища защиты, чувствовалась смутная тревога. Выражение лица англиканского священника было серьезным и необычайно увлеченным. Он внимательно слушал.

— Как будто в природе, — продолжал физик, — таятся тут и там некие вакуумы, дыры в пространстве, находящиеся под углом к трем известным нам измерениям. — Его ум всегда был склонен к подобному теоретизированию, временами даже чрезмерно. Казалось, он разговаривает сам с собой. — Это «высшее пространство», проникнув в которое человек может незаметно исчезнуть, это «новое измерение», как назвали бы его Бойл, Гаусс, Хинтон и другие ученые мужи, вы, с вашим уклоном в мистику, — заметил он, посмотрев на молодого священника, — сочли бы духовным изменением в состоянии, переходом в область, где не существуют пространство и время и где возможны любые измерения, поскольку все они едины.

— Ну, пожалуйста, расскажите, — снова стала умолять девушка, не понимавшая этих мудреных рассуждений. — Хотя я сомневаюсь, что Артуру следует слушать вашу историю. Он слишком сильно интересуется подобными темными материями! — Неуверенно улыбаясь, она прильнула к жениху, словно пытаясь своим телом оградить его душу.

— Хорошо, я расскажу вам, что помню о том сверхъестественном случае, — согласился физик. — Но только вкратце, ведь мне тогда было всего десять лет. Тот вечер очень напоминал сегодняшний — такой же холодный и прозрачный, и снег так же искрился в лунном свете. Люди и раньше говорили отцу, что слышали в роще непонятный звук — то ли плач, то ли стенания. Отец не придавал этому значения, пока тот же звук не напугал мою сестру Тогда он послал конюха посмотреть, в чем дело. Хотя ночь была светлая, конюх взял с собой фонарь. Мы наблюдали за ним отсюда, из этого самого окна. Вскоре его фигура затерялась среди деревьев, а желтый свет перестал дрожать и раскачиваться, как если бы фонарь поставили на землю. Никакого движения. Мы ждали полчаса, потом отец, заинтригованный и взволнованный — таким его образ запечатлелся в моей памяти, — чуть ли не выбежал из комнаты, и я, испуганный, бросился за ним. Мы шли по следам, но около фонаря следы прерывались, и расстояние между двумя последними никак не соответствовало нормальному человеческому шагу — оно было поистине огромным. На снегу вокруг — ни одного следа, а человек исчез. Потом мы слышали, как он звал на помощь: его голос звучал вверху внизу за нами, доносился сразу со всех сторон и ниоткуда. Мы кричали в ответ, но тщетно. Возгласы конюха становились все тише и тише, как будто раздавались с очень большого расстояния, пока наконец не затихли совсем.

— И что было дальше? — в один голос спросили оба слушателя.

— Он не вернулся — с того дня его никто не видел. Но спустя недели, даже месяцы, люди все еще слышали в лесу мольбы о помощи. Потом и это прекратилось — по крайней мере, насколько я знаю, — закончил свой рассказ старый физик, тяжело вздохнув. — Вот и все, если вкратце.

Девушке история не понравилась, поскольку в устах старика невероятное происшествие казалось абсолютно реальным — так убедительно он говорил. Это одновременно и раздражало и пугало ее.

— Смотрите, вот и остальные возвращаются! — воскликнула она с оттенком облегчения, указывая на группу людей, пробиравшихся между соснами по свежему снегу. — Теперь можно и чаю попить. — И она ушла в другой конец комнаты, чтобы заняться подносом.

Слуга начал закрывать ставни. А молодой священник продолжил заинтересованный разговор с хозяином, понизив голос так, что его невесте почти ничего не было слышно. До нее долетали только обрывки фраз, вызывавшие сильное беспокойство, причину которого она осознала не сразу.

«Материя, как известно, проницаема, — говорил ее жених, — и два объекта могут существовать в одном и том же месте в одно и то же время. Однако странно, что нельзя видеть, но можно слышать, что воздушные волны доносят голос, но эфирные волны не передают изображения».

Потом ее слух уловил слова старика: