Ветер в сердце

В небольшом вишневом саду у старого поместья тихо плакала девушка лет семнадцати. Наспех заколотые на затылке черные волосы растрепались и свисали вьющимися локонами прямо на лицо. Она то и дело отбрасывала их назад и продолжала утирать нос белым накрахмаленным платочком.

Стояла ранняя весна, снег еще не везде сошел до конца и лежал потемневшими горками под деревьями. Яркое солнце сияло в небесах и посылало свои лучи на промерзлую землю. Кое-где, по протоптанным тропкам текли узенькие ручьи, огибая островки оставшейся с осени пожухлой травы. Вдыхая можно было почувствовать аромат влажного чернозема и просыпающегося леса. Птицы, радуясь хорошей погоде, наперебой издавали звонкие трели. Где-то вдалеке, за рекой, считала чьи-то дни озорная кукушка. И если б не слезы молодой девицы, прячущейся от старой няни в тени деревянной беседки, то можно было назвать это утро прекрасным.

Девушка, кутаясь в стеганое пальтецо и шерстяную шаль, никак не могла остановить рвущиеся из груди всхлипы и наворачивающиеся на глаза слезы.

— Так и думал, что ты здесь! — услышала она подле себя знакомый с самого детства голос княжича из соседнего поместья. Девушка встрепенулась. И от испуга перестала плакать. Промокнув хорошенькое круглое личико платочком, она поднялась со скамьи и уставилась на друга.

— Зачем ты здесь, Николя? — спросила она, гордо вскинув маленькую головку. Черные локоны снова выпали из прически и упали на лицо, смешно подпрыгивая и мешая ей сосредоточится на разговоре.

— Алевтина сказала, что ты ушла ни свет ни заря и пропала где-то в садах. Решил найти тебя. Чем ты так опечалена?

— А и будто ты не знаешь, чем я так опечалена, — сказала девица дрогнувшим голосом и всплеснула руками.

— Ольга, ну полно тебе! Я же так и обидеться могу. Вот нашла причину! Радоваться надо, что в девках не засидишься. Мы же с детства друг другу обещаны! Ты знала, что этот день настанет. Зачем же себе голову морочить и другим подле себя? Чем я тебе не мил?

— Ах, Николя! — злилась девица, а легкий весенний ветерок играл ее кудрями. — Мы же с тобой не любим друг друга!

Николя удивленно посмотрел на подругу и сам того не замечая залюбовался ее раскрасневшимся личиком, большими темными глазами, в которых отражались лучики солнца, непослушными волосами и ее белым, фарфоровым цветом кожи. «Как же не любить?» — думал он про себя. Княжна молодая и приятная с виду, отец на хорошем счету в высшем свете и приданое немалое. Нет! Такую не любить не возможно! Может он и не питал сильных романтических чувств о которых она начиталась в английских, да французских романах, но и сказать что вовсе ничего к ней не чувствует, тоже было бы неправильно.

В жизни Албашева все давно расставилось по своим местам. Он с этим смирился и научился быть благодарным родителям за такое удачно устроенное будущее. Невеста, государственная служба и место в обществе. Все на высоком уровне, и он никак не мог понять Олиной печали. Он прекрасно осознавал свои собственные достоинства и представить не мог, что девушка так воспримет новость об их скорой свадьбе.

Нет, конечно, не очень хорошо это получилось. Родители сговорились за их спинами и, не посоветовавшись, неожиданно объявили о сём радужном событие буквально вчера вечером на званом ужине. И, если хорошо воспитанный Николай, с улыбкой на лице принимал посыпавшиеся на него поздравления, то Ольга сразу сникла и, сославшись на головные боли, поднялась к себе. Вечером ему так и не представилась больше возможность ее увидеть. Но поднявшись с первыми петухами, он привел себя в порядок и, вскочив на коня, помчался в сторону поместья Полянских, где и нашел свою опечаленную подругу.

— Прогуляемся? — попросил он и, взяв ее под локоть, повел по дорожкам сада к поместью. Ольга пошла, не сопротивляясь, но старательно отводила взгляд от княжича в сторону. А он все думал над тем, как ее успокоить. И, с одной стороны, он мог бы махнуть на это дело рукой и ждать спокойно свадьбы, ведь так или иначе, отец заставит ее выйти замуж. А там стерпится — слюбится. Хотя какое уж там стерпится. Столько лет вместе провели. Наравне с деревенскими детьми не страшились лазать ни по деревьям, ни по болотам. Все местные леса исследовали, реки исплавали. Сколько порок от отца он из-за нее вытерпел. Шалят вместе, а ему достается. Потому как она — девица. Ее лупить нельзя. Да и князь Полянский был куда как мягче его собственного отца. Пожурит, бывало, обоих и на кухню отправит, чтобы Алевтина накормила, да оттерла от грязи. И вот на тебе — не люб он ей оказывается. Обидно, да и только.

— Оля, — позвал Николя, но девушка продолжала смотреть на верхушки деревьев, — не так ты любовь понимаешь, — решился высказаться княжич.

Девушка встряхнула головой, повернула лицо к другу и заинтересовано посмотрела на него.

— А что же, по-твоему, эта любовь? Уж расскажи-ка, — попросила она.

— Ну-у-у, — протянул Николя, — не знаю, как и сказать, — честно признался молодой человек.