Вестник беды. Islama nox

Annotation

Исторический сюжет в сочетании с современной лаконичной манерой письма придает особую привлекательность произведениям Исмаиля Кадарэ — албанского писателя, многократного претендента на Нобелевскую премию. Предлагаемая вниманию читателя новелла характерна для Кадарэ: она о волнующей не только его теме Востока и Запада, об устремлении из мира несвободы в свободный мир. Как отмечал один из французских критиков, Кадарэ «с необычайной легкостью обращается к истории, находя в ней множество созвучий с современностью».

Ольга Колпакова. От переводчика

Исмаиль Кадарэ. Вестник беды (Islama пох[1])

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

notes

1

2

3

Ольга Колпакова. От переводчика

Исмаиль Кадарэ — имя в современном литературном мире известное. Талантливый албанский поэт, прозаик, эссеист, заслуживший лестные оценки у таких литературных мэтров, как Джон Апдайк и Робер Мерль. Однако рискну утверждать, что наш читатель с его творчеством почти незнаком. О прозе Кадарэ он может судить по единственному переведенному у нас роману «Генерал мертвой армии» («ИЛ», 1989, № 6). А ведь это — его ранний роман, опубликованный в Тиране еще в 1963 году.

Между тем в Москве, где в Литературном институте прошли студенческие годы этого одного из лучших, если не лучшего писателя Албании, еще в 1961 году в переводе Давида Самойлова вышли отдельным сборником его ранние лирические стихи. Но потом об их авторе на тридцать лет словно забыли. Так уж случилось, что не заладились отношения между маленькой Албанией и «ее старшим братом» — Советским Союзом, а вернее сказать — между их вождями. И из поля нашего зрения пропала почти на 30 лет албанская литература. Да что там литература. Много ли мы вообще в эти годы знали о том, что происходило в Албании?

Впрочем, причиной того, что Исмаиля Кадарэ не переводили, было не только и не столько охлаждение в наших отношениях. Истинной причиной было то, что в его произведениях можно было прочесть вещи по тем временам «крамольные». Кадарэ писал о нас не совсем то, что тогда было принято писать.

А Литинститут, пожалуй, мог бы гордиться своим питомцем, ставшим одним из признанных европейских писателей. С конца 60-х годов книги его перешагнули границы родины. Они выходили одна за другой во Франции, благосклонные критики которой сделали немало, чтобы этот писатель из маленькой страны стал популярен. «Обладающий универсальной культурой, — пишет о нем французский поэт и критик Ален Боске, — Кадарэ не ощущает нужды предавать Горького, чтобы любить Кафку. Он достиг высот, позволяющих претендовать на первую Нобелевскую премию, которой когда-нибудь будет удостоена его страна. И это не преувеличение».

Произведения Кадарэ переводились в 70—80-е годы на десятки иностранных языков. Но только не на русский.

Романом, который принес Исмаилю Кадарэ первый и заслуженной успех, который заставил заговорить о нем, был именно «Генерал мертвой армии». В этом романе, как и в последующих, Кадарэ использовал излюбленный прием — показывать свою страну, свой народ со стороны, глазами сторонних наблюдателей. Албания и албанцы в столкновении с внешним миром — вот объект самого пристального внимания писателя.

Не меньший успех у французской критики, а затем и у критиков других европейских стран имели одна из самых лиричных и отмеченных особым изяществом книг Кадарэ «Хроника в камне» и роман «Крепость».

В каждой национальной литературе есть свои любимые эпохи. Для Албании это — борьба Скандербега против османского ига. Роман «Крепость» обращен к этой легендарной странице родной истории. Крепость у Кадарэ становится образом-символом, призванным воплотить дух сопротивления, стойкость албанцев перед лицом врага — будь то пятнадцатый век или середина двадцатого.

«Суровая зима» вызвала во многих странах Запада новый всплеск интереса к Кадарэ. Не стоит объяснять, чем привлек западных издателей роман о противостоянии «маленькой, непокорной» Албании и одной из сверхдержав. Достаточно сказать, что среди персонажей этого многопланового произведения, представляющего собой албанскую версию разрыва отношений между Москвой и Тираной, множество исторических лиц, в том числе Хрущев, Косыгин, Андропов, Микоян.