Весной в половодье

Леня понимал, что переправляться через воложку на Старопосадский остров сейчас небезопасно. Один он, пожалуй, и не решился бы на этот рискованный шаг. Но когда мальчик подошел к воложке, по синевато-темному льду реки осторожно пробирались в сторону противоположного берега двое мужчин, и это придало ему смелости.

Недолго думая, Леня окинул быстрым взглядом узкую полоску воды, отделявшую его от ледяной кромки, разбежался и прыгнул. Лед под ногами прогнулся и треснул, и едва мальчик успел переступить на другое место, как позади него что-то зазвенело и ухнуло в воду.

Выйдя на обтаявший берег острова, Леня облегченно вздохнул. Он сдвинул на затылок заячий малахай и вытер варежкой чуть порозовевшее лицо.

На обсохшем бугорке, поросшем прошлогодней ломкой осокой, стояли его случайные спутники: невысокий полный мужчина с прозрачными серыми глазами в мелких добрых морщинках и большеголовый парень в зеленом пиджаке из чертовой кожи. Они с таким изумлением смотрели на реку, словно никогда ее раньше не видели.

Леня тоже посмотрел на воложку. И у него внезапно пересохло в горле. «Неужели это мы и в самом деле...— с волнением подумал он, — в самом деле только что тут прошли, по этому изъеденному солнцем и теплыми ветрами грязному льду с озерцами синей воды?»

Три дня тому назад никто не мог бы с уверенностью сказать, что на этой неделе надо ожидать вскрытия реки. Но вчера с утра над землей засияло вошедшее в силу весеннее солнце, подул южный ветер. И там, где еще утром лежал снег, к полудню появились проталины, в ложбинках и оврагах засверкала талая вода. По дорогам побежали веселые, говорливые ручьи, а дружная капель не умолкала всю ночь. Лед на реке за ночь вспучился, потускнел и сплошь покрылся острыми колючками. Теперь вот-вот воложка могла тронуться.

— Ну и весна нынче... — покачивая головой, сказал полный мужчина. — Одним часом все кончилось!

Леня поднял на него карие глаза и проговорил:

— Я вчера днем воложкой шел. Лед совсем еще крепкий был.

— Чего днем! Я вот вечером тут проходил! — со злостью крикнул парень, снимая с ноги промокший чесанок.

С верховья, оттуда, где воложка круто поворачивала к Старому Посаду, внезапно долетел сухой приглушенный треск. И тут же лед начал коробиться и прогибаться. По всей воложке что-то угрожающе затрещало, заохало. Какая-то невидимая сила с веселым озорством ломала и крошила лед.

Мальчик зачарованно смотрел на реку, на большие льдины, наползающие одна на другую. Он совсем не думал об опасности, которая нависла над ним и его спутниками. Чтобы добраться до Жигулей — правого гористого волжского берега, им еще предстояло пересечь остров и пройти по ледяному полю Волги.

Первым пришел в себя полный мужчина. Шевеля лохматыми седеющими бровями, он сказал:

— Вы, ребята, чего же это?.. Волга ждать не будет. Он хотел добавить: «По всему видать, завязли мы тут по уши!», но промолчал, поднял с земли мешок и легко вскинул его на плечо.

Стоя на одной ноге, парень отжал из портянки и шерстяного носка воду, обулся. Поправив ремни висевшего за спиной рюкзака, он достал из кармана коробку с папиросами.

— Берите, кто желает, — сказал он.

К раскрытой коробке никто не подошел. Парень торопливо закурил.

— Я вас, товарищ, где-то видел, — заговорил он, поравнявшись со своим старшим спутником. — Вы в прошлом месяце в Березанке не были? На совещании передовиков сельского хозяйства?

— Был, — ответил тот и посмотрел в обветренное веснушчатое лицо парня с коротким широким носом и рыжеватыми жидкими бровями.

— Тогда я вас там и видел! — обрадовано сказал парень. — Вы, кажется, еще выступали? Припоминаю... Колхоз «Волга»? Бригадир Савельев?

— Савушкин, Иван Савельевич.

— Правильно, вспоминаю! — Парень хрипловато засмеялся. — А я тракторист из Усольской МТС, Андрей Набоков.

Дорога сбегала в ложбинку. Леня остановился на минуту и оглянулся. По воложке медленно двигались льдины, а на песчаной косе посредине реки уже выросла огромная белая гора. На том берегу стоял Старый Посад. Этот небольшой тихий городок с широкими улицами и невысокими, все больше одноэтажными домиками казался необыкновенно привлекательным в лучах яркого солнца.

Мальчик еще раз посмотрел на Старый Посад. В глазах у него защипало, он недовольно насупил брови и стал спускаться под гору по скользкой суглинистой дороге, изрезанной быстрыми ручейками. Причудливо изгибаясь, она тянулась через широкую светлую поляну, потом круто заворачивала вправо и скрывалась в чаще осинника.

Старопосадский остров, или, как его еще называли, Середыш, был самым большим из многочисленных островов и островков в этих местах, отделявших город от Волги.

В весеннее половодье Середыш чуть ли не весь затопляла выходившая из берегов великая река. После спада воды остров зарастал буйными травами и славился лугами и дичью. Зимой на Середыше водились зайцы, лисы и даже волки.

Леня свернул на обочину дороги, где земля уже начала проветриваться, и прибавил шагу. Немного погодя он догнал своих спутников.