Весна в Париже

Сергей вышел из здания Commerzbank и по-русски потянулся, достал сигарету и провел ею под носом: запах, смикшированный английскими умельцами, добавился к запаху свежей зелени на Кurfürstendamm. Du riechst so gut[1]. Он только что отклонил любезное предложение Вальтера довезти его до отеля и решил пройтись пешком по весеннему Шарлоттенбургу: работа была закончена, а самолет домой только завтра. Он зажег сигарету, повернул направо и неторопливо двинулся вперед.

   Из кармана Тилль Линдеманн[2] возвестил: «Amerika ist wunderbar»[3]. Шеф. Быстро.

- Привет. Вальтер прислал скан договора, уже с франкфуртскими визами. И извинялся, что пришлось отчикать десять процентов, но он надеется в будущем… бла бла бла.

- Хорошо работают эти немцы. Приятно иметь с ними дело.

- Ты меня удивил.

- Что – подпись неразборчивая?

- Как тебе это удалось?

- Ну, я подписывал на колене.

- Да поди ты, Серж. Как тебе удалось так трахнуть этого тевтонца или кто он там.

- Ну, мы сели пить кофе… он оказался на удивление хорошим…

- И ты незаметно опустил ему колесо в чашку?

- Примерно так.

- И потом вы сбросили пиджаки, крутанули ручку громкости до упора и стали на пару изображать обдолбаных рок-гитаристов?

- Как ты догадался.

- А у тебя какая была гитара?

- Белый «Fender», какая же еще.

- Stratocaster? А у Вальтера?

- Gibson EDS-1275.

- Так он был Джимми? А ты – Ричи?

- Если было бы наоборот – ты бы не читал сейчас такой вариант договора, а заматывал бы голову черной кашемировой шалью.

- Так вы лабанули «Smoke On the Water»?

 - Нет. Это была «Ich Will»  Rammstein: «Ich will dass ihr mir vertraut».[4]  Ты помнишь клип?

- Да. Теперь ясно. Я не знаю немецкого. Но я знал, кого послать в Берлин. Ты вышиб из него лишнюю двушку, сукин кот. И по какой ставке! За эти два лимона получишь вдвойне. И я не буду ждать до конца года. И можешь гульнуть с корпоративной картой. В пределах благопристойности. Только на самолет завтра не опоздай. Ты мне нужен. Да, пока говорили… денежка засветилась – внутренняя проводка. Поцелуй там Вальтера.

- Непременно.

   Сергей до конца досмотрел анимацию отбоя и сунул телефон в карман. Его задача сегодня была непроста: добыть дешевый кредит в десять миллионов евро. Семь из них были нужны им позарез и уже сегодня будут отданы по ставке в два и два выше, дельта около десяти процентов. Решили просить десять, с возможным уменьшением до семи. Он выдавил из Вальтера девять – на лишние два у них уже тоже были заказы, еще более интересные. Так, два лимона, полпроцента… нет, один… это будет… это будет очень неплохо…   а, Сержик, как ты думаешь? Schenk mir was. Schenk mir deine Tränen[5], Вальтер. Старина Вальтер.

   Блямбнула смска. Смс-банкинг, зачисление на карту…, двадцать тысяч… Хороший весенний день. Как же тебе это удалось, ты-то сам понимаешь? Нет.

Внезапно он вспомнил сегодняшний сон: в его номер в отеле входит женщина-менеджер, которую он видел вчера в холле, темные волосы забраны в тугой узел, очки в золоченой оправе, строгий жакет, черные чулки и туфли, больше ничего. В руках она держит черную кожаную папку и ручку и говорит, что они должны обсудить изменение условий его проживания.

- Мы можем… при определенных условиях… предоставить Вам дополнительно… если Вы… хотите…

- Ich will[6].

   Проснулся он со смешанным чувством удовольствия и неудовлетворения, и с приятным предчувствием чего-то хорошего. Это ощущение не покинуло его и сейчас, только доля удовлетворения возросла. Но предчувствие не исчезло.

   Сергей шел по Кurfürstendamm. Майский воздух не располагал к спешке, зелень на деревьях была юной, чего-то смутно хотелось. Увидев вывеску «Dior», он зашел, был обласкан вниманием, нашел «Fahrenheit», щедро опрыскал себя, выбрал большой флакон, получил в довесок жменю пробников («Вам женских или мужских?»  «Женских») и вышел на улицу.