Весенняя мистерия

Стояла прелестная и от того ещё более весенняя ночь. Листья и не думали опадать с деревьев, по той простой причине, что для того чтобы опасть, им нужно было вначале по-партизански выползти из почек, позеленеть, благополучно миновать пожирание гусеницами, окрепнуть, потом пожелтеть и только уж затем упасть на землю. (Вот так и человек — жил, жил и помер). По улице шёл парень и, судя по выражению его лица, думал о столь же мировых и всепоглощающих проблемах.

— Эй, ты. Закурить не найдётся? — раздался приглушённый расстоянием и прокуренной хрипотцой голос.

Парень остановился и в глазах его появилось минутное просветление.

— Значит ли это, — голос его звенел от счастья, — что если я дам тебе закурить и ты закуришь, то ты познаешь блаженство, перестанешь мучиться и обратишься к безгрешной благой жизни?

— Чч-иво? Ты чтоль на голову %:;нутый?

— Значит не обратишься, — парень как-то сразу загрустил и явно вознамерился шагать дальше и думать всё о том же своём.

Тут-то на сцене и появились они. Было их конечно же трое. Впереди неторопливо, зная, что никуда их новоявленная жертва не уйдёт, вышагивал лидер. За ним менее уверенно, а потому более торопливо семенили подчинённые.

— Может притормозишь, побазарим… — лениво проговорил лидер.

Парень послушно остановился, полуобернулся и протянул в направлении идущих руку с растопыренными пальцами.

— Стойте.

Все остановились.

— Лопата.

Все послушно засмеялись.

— Эх, дурачьё, бежать бы вам надо, а вы стоите.

— Так ты ж сам сказал.

— А вы и повелись… — протянул парень, подобрал с асфальта лопату, удобно расположившуюся в тени пятиэтажек, и с криком «Даёшь разбиение на иттерации к 2001 году» рванулся к кучке из трёх человек.

— ААААА, УБИВАЮТ!!! — закричала кучка и рванулась в разные стороны.

— Люблю я кровь холодную, хоть я и пью горячую, — тоже закричал парень и с размаху ударил лидера по голове. Голова неприятно хрустнула и развалилась на две половинке.

— А всё почему, — философски заметил парень, — всё потому, что не стоит знакомиться на улице с незнакомыми людьми. Чай не маленькие должны знать.

…Оставшиеся две жертвы улепётывали как могли. После очередного поворота они тем не менее ошеломлённо остановились, увидев почти чёрный силуэт человека, обратившегося всем лицом к луне, как раз полной и красивой.

— Я мертвец, я мертвец, я пою о загробной любви, — продекламировал человек, обернулся, хитро подмигнул, улыбнулся и спросил:

— Знаете ли вы, как прекрасен сон в летнюю ночь? Этакое укрощение строптивой луны на фоне всеобщей гибели…

— Ещё один, — обречённо проговорил меньший по размерам из подчнённых.

Фигура перестала улыбаться, зато достала молоток с двумя лезвиями. Почему-то древко было обмотано верёвкой, на которой эти лезвия мирно и болтались. (А почему же тогда молоток? А фиг его знает).

— Утренняя звезда восходит! Почему я так люблю красный цвет? Hаверное, на нём не так виден цвет крови…

Лезвия вознеслись и разрубили голову меньшенького.

— Кровью нарисуем на стекле, — художник слова стал напевать, аусвайс, аусвайс, аусвайс на небо!

Последний из тройки попятился и совсем уж собрался бежать, но лопата, перебив ему ногу, явно лишила его этой возможности. Заверещав от боли он извернулся и увидел за своей спиной старого знакомого.

— Здравствуй, Охотник.

— Здравствуй, Ведомый.

— Будем ли мы меряться оружием и решать кому принадлежит третья жертва?

— Точно ли ты знаешь, что сейчас отзывается число три?

— Да, я точно знаю. Всё началось немного рановато, но такова воля сил.

— Да, такова воля сил. Что ж начнём бой.

Лопата и молоток взметнулись одновременно и лишили жизни друг друга. Человек с перебитой ногой закричал и глаза его лопнули, дав высочиться на асфальт размякшему мозгу.

— И всё-таки сегодня это будет число пять, — прошептал кто-то из глубокой чёрной тени возле башни. После чего наступила полная тишина.