Верные до конца

Г. П. ВИНС

Верные до конца

Это обычная хроника рядовой христианской семьи, одной из многих тысяч в нашей стране.

Гонения, тюрьмы и ссылки за веру стали для христиан России традицией…

На этих страницах помещены воспоминания о моем отце — ВИНС Петре Яковлевиче — проповеднике Евангелия 30-х годов в Сибири и на Дальнем Востоке, физически уничтоженном в 1943 году в одном из лагерей Магадана.

В разделе „Из поэтической тетради“ помещены в хронологической последовательности с комментариями несколько стихотворений, написанных мною в период заключения 1966-69 гг.

Приведены и письма моей матери, которые я получал в лагерях Пермской области и которые Господь помог сохранить до сего дня, несмотря на многочисленные обыски как в лагерях, так и на „свободе“.

Приведены также некоторые данные ареста и суда над моей матерью в 1970-71 гг.

Воспоминания об отце

Первый арест

„Верою Моисей, пришед в возраст, отказался называться сыном дочери фараоновой. И лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное, греховное наслаждение. И поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели египетские сокровища“.

Всякий раз, когда я читаю Евр. 11, 24–26, невольно вспоминаю, что это были любимые стихи моего отца. Ему, как и многим его современникам, русским христианам, была глубоко понятна эта библейская истина, что лучше страдать с народом Божиим, лучше нести поношение Христово, нежели иметь временное, греховное наслаждение и земные сокровища…

Нет большего богатства — как Христос, и это особенно остро ощущаешь, когда Его хотят отнять у тебя, когда запрещают делиться этим богатством с людьми… А ведь люди так нуждаются в Нем!

Иисус — есть ли имя дороже для искупленной души?!

„Ты мне близок, словно берег морю,

Ты мне дорог, как вода земле,

Ты пришел, чтоб сладким сделать горе

И огонь любви зажечь во мгле.

Без Тебя и жизни мне не надо,

Без тебя я только что дышу.

Ты Один — моей душе отрада,

Будь всегда со мной, Тебя прошу!“

Так написала поэтесса-христианка.

Рядом с именем Иисуса можно поставить имя матери и отца. Рядом, но не выше… Какое счастье для детей, когда с ними рядом их любящий отец и мать!

Великое блаженство, если родители, дав детям жизнь, не только дали им хорошее воспитание, образование и трудовую специальность, но и своей христианской жизнью и словом указали на Христа — лучшего Друга человека! Какое счастье иметь родителей не только родными по плоти, но и по духу, по вере!

А если родители были удостоены пострадать за Христа и даже испить чашу смерти в узах, то их подвиг веры становится для сына или дочери священным примером высокой самоотверженной христианской любви и зовет быть верными Господу.

Первый раз мой отец был арестован в Москве в 1930 году, когда мне исполнилось 2 года. Он тогда принимал участие в работе Пленума Союза христиан-баптистов, как представитель братства ЕХБ Дальнего Востока. По прибытии в Москву мой отец был вызван в органы НКВД, где ему предложили поддержать на Пленуме кандидатуры служителей Б. и К., намеченных органами власти в члены Правления Союза баптистов. Отец был очень удивлен предложением властей — явным вмешательством во внутрицерковную жизнь, и отказался поддержать эти кандидатуры. Через несколько дней он был арестован. Что же касается Б. и К., то эти люди все же прошли в Правление Союза баптистов. Затем, несколько позже, Б. обнаружил себя как предатель при аресте Председателя Союза Баптистов — Николая Васильевича ОДИНЦОВА. А в 1935 году Б. много посодействовал и самому закрытию Союза баптистов¹.

Начиная с 30-ых годов, шла усиленная обработка видных работников религиозных объединений и продвижение отступников на руководящие посты с целью разложения Церкви изнутри.

Три месяца мой отец просидел под следствием в Бутырской тюрьме, а затем был осужден на 3 года лагерей.

А в это время в Благовещенске-на-Амуре его сын, только что начавший говорить, вместе со своей мамой становился на колени и повторял только три слова: „Иисус! Верни папу!“

За три года отец прошел по этапам много арестантских дорог, тюрем и лагерей Дальнего Востока и Северного Урала. На Дальнем Востоке его этапировали в один из лагерей, расположенный на берегу бухты Светлой.

Однажды в одном из городов Дальнего Востока колонну заключенных перегоняли из этапой тюрьмы на товарную станцию для погрузки. За колонной бежали плачущие женщины, провожая своих отцов, мужей, сыновей… Рядом с моим отцом шагал в колонне молодой православный священник. А в стороне за колонной спешила его жена. Прощаясь, она крикнула: „Вася! Не унывай! Чем ночь темней, тем ярче звезды!“ Над колонной арестантов прозвучал ободряющий ответ священника: „Чем глубже скорбь, тем ближе Бог!“