Вернуть нельзя, забыть невозможно

Виктория

С момента звонка спецслужб время как будто остановилось. Замерло в одной точке и не желает двигаться. Хотя прошло часа три, не меньше. Новостей нет. Какой-то информационный вакуум. Или просто мне ничего не говорят. Единственное, что я знаю – что самолет, в котором летел мой муж, пропал с радаров. А дальше сплошная и непроглядная неизвестность… она пугает, наверное, больше чем смерть. Хотя и дает слабую надежду.

Господи, я даже не представляю, что будет, если Ивана не станет. Я так люблю его… не смогу жить без него. Не хочу думать об этом, гоню от себя дурные мысли. Но они, словно стая волков, постоянно догоняют и грызут меня.

Мечусь по пустому дому, словно зверь в клетке, и тихонько подвываю. На душе тяжело и больно, сердце бьется медленно и как-то натужно. Изо всех сил стараюсь держаться, чтобы не скатиться в истерику. Мне нельзя волноваться, это может навредить ребенку, что я ношу под сердцем. Пусть срок совсем маленький, но именно на нем чаще всего случается выкидыш. Да и дочка скоро вернется из школы, нельзя, чтобы моя нервозность передалась ей. Ведь пока еще ничего не ясно. Отсутствие плохих новостей – это же тоже хорошо…

Трель дверного звонка разрезает звенящую тишину. Чашка из рук летит на пол и разбивается на множество осколков. Сердце вздрагивает в груди и ухает куда-то вниз. Нехорошее предчувствие расползается по внутренностям, подобно лесному пожару. Понимаю, что сейчас все узнаю, но не хочу этого. Лучше останусь в счастливом неведении и буду терпеливо ждать. Боже, пожалуйста, не отнимай у меня надежду…

Звонок настойчиво повторяется. С большим трудом беру себя в руки и на негнущихся ногах иду к двери. Набираю в легкие побольше воздуха и открываю замок.

На пороге стоит брат моего мужа Павел. На нем лица нет, бледный, как полотно, а под глазами темные круги.

– Прости, я только с самолета и сразу к тебе, – виновато улыбается, а в глазах столько боли, что у меня сжимается сердце и перехватывает дыхание.

– Есть новости? – Мой голос кажется чужим и звучит неестественно.

– Боюсь они тебе не понравятся, – отводит взгляд, но я без слов уже понимаю, что все плохо.

– Проходи.

Ухожу на кухню, наливаю стакан воды и залпом его осушаю. Не готова я к его новостям. Да разве можно к такому подготовиться? Несколько секунд – и решится судьба, точнее, жизнь под откос…

– Вик… – слышу голос Павла, зажмуриваюсь и внутренне сжимаюсь, готовясь выдержать сокрушительный удар.

– Говори, – хриплю из последних сил и цепляюсь за стол обеими руками, чтобы устоять. Голова кружится, а ноги становятся ватными.

– Твой муж погиб. Мне очень жаль…

Мир разлетается на миллионы осколков, которые проходят сквозь меня, нанося не совместимые с жизнью ранения. По щеке катится ледяная слеза. Пытаюсь сделать вдох, но лишь открываю рот, как рыба. Внутри все сжимается от боли, а сердце качает кровь вхолостую.

– Тело еще не нашли, но…

Каждое слово попадает в цель, зажигая во мне надежду. Облегчение прокатывает по телу оглушительной волной, заставляя содрогнуться каждую клеточку.

– Значит, еще ничего не ясно? – оборачиваюсь и перехватываю недоуменный взгляд Павла.

– Вик… – Он отрицательно качает головой, но меня уже не переубедить.

– Это значит, он не погиб! – упрямо цепляюсь за последнюю соломинку. – Это значит – пропал без вести!

– Я был там… – Павел нервно сглатывает и трет лицо ладонями. – Такое месиво. Никто не уцелел.

Нет, нет и еще раз нет! Я не согласна! Я не хочу! Это мой муж. Он просто не может погибнуть! У нас скоро родится сын. Ведь он так хотел сына, а я даже не успела ему рассказать об этом. Готовила сюрприз к возвращению.

– Этого не может быть, слышишь?! Не может! – кричу отчаянно и захлебываюсь слезами. – Ванечка жив. Я чувствую это, – прижимаю ладонь к груди в области сердца и чувствую, как оно неистово бьется. – И он вернется ко мне!

– Вик, успокойся. – Павел делает ко мне пару шагов, но я решительно останавливаю его.

– Я спокойна. Я совершенно спокойна, – начинаю расхаживать из стороны в сторону и напряженно думать. – Но надо же что-то делать. Надо искать.

– Кого? – озадаченно смотрит на меня.

– Ивана. У меня есть деньги. Помоги найти спасателей, которые справятся.

– Я найду. – Павел перехватывает меня не пол пути и прижимает к себе. – Я тебе обещаю, что сделаю все, что в моих силах…

– Спасибо, – судорожно всхлипываю и утыкаюсь в его грудь, наконец ослабляя контроль и давая волю слезам.

Паша не возражает. Просто гладит меня по спине, давая выплакаться. А я не знаю, что мне делать дальше, чтобы не сойти с ума. Хочется верить в лучшее. Ведь все всегда заканчивается хорошо. Если сейчас плохо, значит, еще не конец…

Иван

Грудь сдавливает, а меня словно выталкивает наверх из-под толщи воды. Дышу часто и рвано и морщусь от боли во всем теле. Болит каждый сантиметр. Как-будто меня перемололо в мясорубке и выплюнуло.