Верни, если успеешь

Давно Фатима не вставала так рано. Четыре утра, а она уже припарковала старенький «Фольксваген» в Рязанском переулке у Казанского вокзала. Что поделать, если автобус из Махачкалы прибывает под утро, чтобы избежать московских пробок.

Фатима опустила солнцезащитный козырек, посмотрелась в зеркальце. Линялый платок, завязанный под подбородком, седая челка, уродливые очки, выпяченные бесцветные губы и в довершении особая примета: приклеенная родинка на щеке. Ни макияжа, ни маникюра. Одежда соответствующая: бесформенная кофта, прямая длинная юбка, черные носки, растоптанные мокасины. Когда выйдет, обопрется о палочку, сгорбится, взгляд опустит. Ни дать ни взять – провинциальная бабка, а не сорокапятилетняя женщина. Такой ее и зафиксируют камеры видеонаблюдения, если они здесь имеются.

Месяц назад Фатиме позвонил Расул Аргунский. Известный боевик нашел ее спустя восемь лет. Тогда его люди прислали в Москву четырех униженных доведенных до отчаяния девушек с поясами смертниц. Две «живые бомбы» эффектно сработали в самолетах, третья при входе в метро, а с четвертой приключилась особая история, после которой Фатиме пришлось лечь на дно[1]. Она вновь стала скромной учительницей, преподавала физику школьникам в подмосковных Люберцах. За эти годы она переборола тупую злость за поруганную родину, тем более что после поражения в войне с федералами жизнь там стала на зависть соседним регионам. Однако работа учителя монотонна и незаметна. Фатима истосковалась по смертельной игре с могущественным противником и тому всплеску собственной значимости, который неизменно опьянял ее после успешно организованной акции.

С сегодняшнего дня всё изменится. Накануне Расул Аргунский сообщил о приезде исполнителей, а также назначил дату и место взрыва. Фатима не задавала лишних вопросов. Не важно кому и зачем понадобился кровавый теракт в столице, главное она снова в игре. Унылые будни в прошлом. Мозг работает как часы, организм взбудоражен предстоящей схваткой, душу греет обещание хорошего вознаграждения. Это раньше она работала за идею и будущие почести на родине. Теперь успех в жизни определяют деньги. Да и расходы немалые. Взять хотя бы этот автомобиль, приобретенный без регистрации, и аренду квартиры для исполнителей.

Автобус из Махачкалы заехал на площадку. Фыркнули двери. Сонные пассажиры спустились в предрассветную хмарь, разобрали багаж и двинулись в сторону метро. Некоторых встретили земляки на машинах.

«А вот и мои жертвенные бараны», – догадалась Фатима.

Около автобуса озирались двое молодых парней с единственным рюкзаком. Фатима досадливо покачала головой. Одеты во всё черное, взгляд настороженно-агрессивный, а смуглые лица так и кричат: проверьте меня, я чужой! Вот оно новое поколение гордых кавказцев. Ни образования, ни специальности, русский язык через пень колоду, но святая уверенность в том, что Москва – это скопище зажравшихся придурков с шальными деньгами. Стоит ему появиться здесь, молодому и сильному – и он богат.

Фатима прошаркала к парням, которым едва исполнилось двадцать, и заканючила старческим голосом:

– Подайте бабушке сто рублей мальчики. На билет не хватает.

– Уйди! – отмахнулся парень со сросшимися бровями, презрительно сплюнул и выругался.

– Нехорошо бабушку обижать, Надир. Плохой пример подаешь Малику.

Фатима назвала имена, полученные от Расула, и проследила за реакцией дагестанцев. Сросшиеся брови изогнулись от удивления, значит угадала. Фатима зашипела:

– Слушай меня и молчи. Идите вперед. За углом светлый «Фольксваген». Двери не заперты, сядете на заднее сиденье и ждите.

«Старушка» протопала к следующему автобусу, попросила милостыню, так же безуспешно, и скрылась за домами. Фатима вернулась к своей машине окружным путем и села за руль.

– Привезли? – спросила она, сидевших сзади парней.

– А ты кто?

– Мент в пальто! Мобильные есть?

– Угу.

– Дай сюда. – Фатима подставила ладонь и повысила голос: – Оба телефона!

Она приоткрыла дверь и расчетливо опустила дешевые трубки под колесо. Машина тронулась, раздался хруст.

– Ты что, рехнулась?! – задохнулся от возмущения Надир.

– По ним вас могут отследить, олухи! – отрезала Фатима. – Вы не в своем ауле, а Москве. И будете подчиняться моим приказам!

– Нам обещали по десять тысяч долларов, – хмуро напомнил Надир.

– В воскресенье отработаете и получите.

Парни пошушукались. Надир, который явно был вожаком, заявил:

– Без аванса не пойдем.

Фатима резко нажала на тормоз. Парни ухнули на спинки передних сидений. Женщину переполняла злость. Она, закончившая пединститут с отличием, с юности не терпела людишек с замашками торгашей.

– Где пластилин? – не скрывая раздражения, спросила Фатима.

– Здесь. – Удивленный Малик похлопал по рюкзаку, лежавшему на коленях.