Как вермахт 6 лет воевал без нефти

Многие свидетели начала Второй мировой войны во Франции вспоминают развешенный повсюду лозунг французского министра Поля Рейно: «Мы победим, потому что мы сильнее!» В итоге этот слоган оказался правдой, однако на пути к этому были поражение и оккупация Франции, многие миллионы смертей и разрушения по всей Европе. Уверенность в победе основывалась на том, что в распоряжении союзников находились почти все ресурсы планеты, во всяком случае, они были недоступными Гитлеру. Союзники превосходили германо-итальянский блок в 2,7 раза по населению, в 7,5 раз по территории, и британский флот отрезал агрессора от большей части земного шара.

Единственный из основных стратегических ресурсов, который был у немцев в избытке, — каменный уголь. Ситуация с нефтью показана на рис. 1 — своя добыча покрывала менее 9% потребности. Без шведской железной руды, финского никеля, французских бокситов, никарагуанского каучука, карибской и американской нефти, балканского зерна и многого другого Германия садилась на голодный паек. Американский журнал «Oil and Gas» 7 сентября 1939 года писал, что только 11% импортируемой нефти поступает в Третий рейх из доступной по суше Румынии да еще 1,7% из СССР, все остальное идет из-за моря. Еще через неделю в том же журнале появилась статья под названием «Нацистская военная машина перед лицом нехватки нефти». Автор статьи Стэнли Норман предсказывал нехватку жидких топлив в Германии с середины 1940 года, хотя он особо упоминал о наличии в рейхе больших резервов нефти и нефтепродуктов и о значительном производстве синтетического бензина и дизельного топлива из угля, а также этилового спирта из картофеля.

Собственно, это и делало для вермахта обязательным блицкриг. Долгой войны на собственных ресурсах он не мог выдержать. Однако за сентябрь 1939 года под немецким контролем оказались ресурсы западной половины Польши, в апреле 1940-го ресурсы Норвегии и путь к шведской руде Кируны, в июне — лотарингская железная руда и многие ресурсы французских колоний. Нефть и нефтепродукты в определенных объемах поступали в Германию из сталинского Советского Союза, а также из Румынии и Венгрии.

Однако из-за океанов ничего легально привезти было нельзя, контрабандой кое-что проникало даже из самой Великобритании (через Испанию), но это были крохи. Кроме того, на иждивении у Берлина оказалась Италия. Если немцам не хватало нефти и некоторых металлов, то итальянцам не хватало всего. Военное производство у Муссолини было развито неплохо, но базовые отрасли индустрии — металлургия, химия, станкостроение — сильно отставали или зависели от импорта сырья. Расходы на Италию были сравнимы с собственным потреблением рейха. Так, в 1942 году, последнем перед выходом итальянцев из игры, потребление моторного топлива в Германии (без вермахта) было равно 357 тыс. тонн, а экспорт в Италию — 285 тыс. тонн, поставки топлива для военно-морского флота дуче — 280 тыс. тонн, для германской кригсмарине осталось всего 140 тыс. тонн.

По опыту предыдущей мировой войны все знали, что потребность в нефтепродуктах в военное время возрастает в три раза; германский экономист Ф. Фрейденсбург уже в 1937 году определил германскую потребность в импорте нефти в случае войны в 20 млн тонн. Он был оптимистом, другие предсказывали в два раза больше. Реальное же германское потребление нефтепродуктов оказалось в три — шесть раз меньше (рис. 2), то есть экономили на всем.

При этом собственная добыча нефти в рейхе (включая аннексированные Австрию, Чехословакию и французский Эльзас) выросла с 1940 года по 1944-й (по первому кварталу в пересчете на год) с 1465 тыс. до 1963 тыс. тонн. Таким образом, своя добыча росла почти до самого конца, но ее, конечно, было мало. Как же все-таки сумела Германия продержаться почти шесть лет войны? Тут несколько причин: каждой из них в отдельности было бы недостаточно, но все вместе они позволили протянуть до мая 1945-го.