Вера в чудеса (СИ)

— Толя, ты что, обычную бабу найти не можешь? Я за что тебе деньги плачу? — рявкнул Сергей Давлатов на начальника своей службы безопасности.

Анатолий Воропаев, стоявший перед его гневными очами, тем временем размышлял, что, если так дела пойдут и дальше, то лучше будет уволиться. Во-первых, потому что Давлатов с каждым днем становился более невыносимым, а, во- вторых, потому что Воропаев вот уже шесть месяцев не мог найти Дину, несмотря на то что, что считался в своей сфере отличным профессионалом. Но поиски результатов не давали.

А Давлатов между тем никак не хотел успокаиваться:

— Эта сука выставила меня идиотом, чуть не спалила дом, стащила полляма рубликов и сбежала, а ты ее найти не можешь! Это как?

Ответить на это Воропаев ничего не мог. Он и сам не понимал, куда могла подеваться Дина. Анатолий заметил, как Давлатов потер ладонь левой руки и вспомнил, что она ухитрилась еще и порезать Сергея, воткнув ему нож в руку. Как это получилось у хрупкой барышни, осталось для Воропаева секретом, потому что Давлатов был крепким, тренированным мужиком.

И главное — с чего вдруг все это случилось? Потому что перед побегом Давлатов драл Дину как хотел, когда хотел и куда хотел, а та только млела и смотрела на Сергея влюбленными глазами. Что такого могло случиться за один вечер? Воропаева в тот день в особняке не было. Он приехал ночью после звонка босса и обнаружил во дворе дома две пожарки, а, зайдя в дом, увидел изрядно потрепанную огнем гостиную, злого как тысяча чертей Давлатова с перемотанной бинтом рукой. Также в доме ошивались его друзья Михаил Ланской и Вадим Маликов, которые очень быстро смылись. Давлатов толком Воропаеву ничего объяснять не стал, велел уладить дела с полицией и пожарными, обставив все как несчастный случай, и найти Дину, которая ударила его ножом и украла пятьсот тысяч рублей, а еще попыталась устроить пожар.

— Найди мне ее, — уже более спокойно выдохнул Сергей и, когда Воропаев вышел из кабинета, уселся в кресло, откинувшись на спинку.

Он и сам не понимал, для чего так жаждет, чтобы Дина быстрее нашлась. Иногда ему казалось, что он просто свернет ей шею, стоит ему ее только увидеть, после всего, что она натворила. А иногда ему хотелось вновь испытать тот острый кайф от секса. Эх, была бы она сейчас здесь, он бы уложил ее грудью на стол, сорвал трусы и вогнал бы в нее член до самой матки, а потом бы долбился во влажное, тугое нутро, пока оргазм бы не разнес их обоих в щепки. Если уж честно, то ни одна из партнерш за эти полгода, так и не смогла его удовлетворить, как это делала Дина. Сергей жалел, что затеял всю эту хрень, но сделать ничего, чтобы исправить ситуацию, уже было нельзя. 

Дина.

Передо мной на стуле сидит мужчина. И я даже не знаю, что в нем вызывает большее неприятие: то ли толстые щеки, свисающие как у откормленного боровка, то ли — заплывшие салом бесцветные глаза, то ли — большой живот и дурацкая привычка складывать на нем руки, то ли красноватый общий фон физиономии, то ли — то, что он просто гондон штопанный. Но он омерзителен.

— Ну, что ты, Диночка, так на меня смотришь? Дело потеряла. Нужно назначать служебную проверку, а там — неполное служебное соответствие, увольнение по статье…

И останешься ты без работы, с ипотекой, с дочкой на руках. Жаль! А все могло быть по-другому, но ты сама не захотела. Да-а-а. Такие вот дела!

В общем-то, конечно, все так, как он говорит. Только вот, никакие уголовные дела я не теряла, а одно из них отдала ему на проверку. Зато теперь он утверждает, что я его потеряла. В этот момент меня охватывают запоздалые сожаления по поводу выбора места работы. Но себя жалеть я не люблю. Бессмысленное занятие. Других людей тоже бывает жалко не всегда. Зато критическое мышление и чувство юмора образуют интересный симбиоз и порой приводят к неожиданным последствиям. Если бы этот хряк не хотел залезть ко мне в трусы, или если бы я ему просто дала, то ничего этого не было. А с другой стороны, это сколько же надо выпить, чтобы под такого лечь?

А еще мне очень обидно уйти сейчас, как побитой собаке, поджав хвост. И, совершенно кстати, я замечаю на столе у поросенка кружку, от которой идет пар.

Но все же уточняю:

— Николай Валерьевич, Вы абсолютно правы. Мы…э-м…может, как-то все исправим? А кофе у Вас горячий? Говорят, что, если делать минет, отхлебывая какой-нибудь горячий напиток время от времени, то ощущения делаются намного острее.

Я облизываю губы и прикусываю слегка нижнюю зубами, тянусь за кружкой и делаю глоток напитка. Это действительно кофе и он довольно горячий. Свинтус смотрит на меня, не веря своему счастью, и отвечает, судорожно сглатывая:

— Го-ря-чий.