Вера и любовь

– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно произнес священник.

И тут Люси испытала невыразимое блаженство. Последние несколько дней были совершенно сумасшедшими. Теперь наконец-то она могла расслабиться.

– Ты куда? – раздался звонкий голосок.

– Тише, маленький! – Джемайма цепко держала за ручку упирающегося малыша. – Мама и папа должны пойти посмотреть, как тетя Алвина и дядя Рой распишутся в большущей книжке…

– Мы ненадолго, – улыбнулась Люси сыну. – Побудь пока с Джемаймой, Тимми. Слава Богу, Винни вовремя отказалась от мысли доверить этому сорванцу свой шлейф, – шепнула она на ухо мужу. – Это явно кончилось бы большой бедой…

– Ничуть не сомневаюсь, – усмехнулся тот. – Наш сын прямо тридцать три несчастья во плоти!

– Ну уж не хуже любого мальчугана его возраста, – слегка обиделась Люси.

– Я бы так не сказал… Слава Богу, старшенькая прекрасно воспитана.

Люси отыскала взглядом дочку. В прелестном розовом платьице с миниатюрным кринолином, с темными волосами, рассыпанными по плечам, Мэнди двигалась с грацией, редкостной для семилетней девочки. «Она уже жила раньше на этой земле», – говорила про малышку Джемайма и, похоже, не ошибалась.

Глядя на молодых, Люси вспоминала, как восемь лет назад вот так же расписывалась в книге. Искоса взглянув на мужа, она еще раз убедилась, что тот почти не изменился: был по-прежнему строен и подтянут, лишь виски слегка посеребрила седина.

Какие это были чудесные годы! Разумеется, порой они расходились во мнениях. Но найдется ли на земле хоть одна супружеская чета, прожившая без единой ссоры?

Арт подарил ей так много, и не в последнюю очередь умение выражать свои чувства на холсте. Впрочем, Люси понимала, что не ей мериться с мужем силами в области живописи…

Истинной же их гордостью были, конечно, дети. Арт оказался великолепным отцом. Он увлеченно возился с малышами, никогда не сковывая их природной живости, но и не позволяя садиться себе на шею. Да и любовником он был лучшим в мире, улыбнулась Люси своим мыслям.

– Ты потрудилась на славу, улаживая проблемы наших новобрачных, – шепнул ей на ухо Арт, любуясь прелестным личиком невесты, слегка затененным широкими полями белой шляпы.

– Я сделала для них не больше, чем ты в свое время для нас, – шепнула она в ответ.

– Не преувеличивай. – Помолчав, Арт смущенно спросил: – А ты никогда не жалела, что у нас не было столь пышной брачной церемонии?

– Ни секунды, – искренне ответила Люси. – Наша свадьба была прекрасна. Как и наша жизнь… – нежно прибавила она и увидела, как тотчас потеплели серые глаза.

– Ни один мужчина в мире не посмел бы просить Бога о большем счастье, – ласково ответил он.

Признание мужа Люси восприняла как самое высшую на свете похвалу. Могла ли она подумать, что восемь лет назад, сама еще почти девочка, вступит в схватку с судьбой за любимого человека и выйдет из нее победительницей. И ни собственная наивность, ни возраст избранника, ни опытность обольстительной соперницы не стали препятствием на пути к ее счастью.

– Боюсь, так дело и обстоит, – огорченно произнес адвокат. – Дом давным-давно заложен, а за то, что осталось в комнатах, много не выручишь.

– Значит, найду работу, – решительно заявила Люси. – Как-нибудь проживем.

– В девятнадцать лет, не имея специальности, вам трудно будет заработать на сносную жизнь для себя и сестры, – последовал резонный ответ. – Мне еще повезло, что я разыскал вашего дядю. Он…

– Он приходится дядей только Алвине, – перебила его Люси. – Я ему не родня…

– В глазах закона вы одна семья. Уверен, что мистер Флетчер того же мнения.

Если Арт Флетчер хоть в чем-то похож на брата, желчно подумала Люси, то у него не будет ни малейшего желания заботиться даже о Винни, родной ему по крови. А что уж тут говорить о совершенно чужой ему девице… Впрочем, если на то пошло, она вовсе не желает, чтобы кто-то заботился о ней.

Мистер Мэй совершенно прав – это она вынуждена была признать. Даже если бы удалось найти работу, двоих ей не прокормить. Мысль о расставании с сестрой глубоко печалила ее, но прежде всего надлежало думать о благополучии девочки. Однако если дядя откажется заняться делами покойного – а такое вполне вероятно, учитывая долгие годы отчуждения между братьями, – у Люси выбора не останется. И это далеко не худший вариант…

На лице Люси ясно читалась внутренняя борьба. Наблюдая за девушкой, адвокат невольно восхищался силой ее духа. Внешне это была типичная девочка-подросток, по крайней мере с первого взгляда: личико без малейших следов косметики, пушистые темные волосы, стройное тело, свитерок, джинсы!.. Вот только ярко-синие глаза, широко расставленные, опушенные густыми ресницами, а вернее, их взгляд делал ее старше.