Венец творения

Макс коснулся ладонью терминала и потянул Нику за собой. Девушка засмотрелась на красочную голограмму входа. Цифры отчаянно вращались, отсчитывая время с момента основания зоопарка: 186 лет 37 дней 12 часов и 7 минут.

– В последнее время здесь всё очень посвежело, поверь, ты не будешь разочарована, – улыбаясь, заверил Макс, выводя на экран в своих смарт линзах оптимальный маршрут прогулки.

– Ты угадал с местом для первого свидания, меня всегда интересует жизнь во всех её формах и проявлениях; очень надеюсь, мы зайдём к обезьянам, я слышала, их научили говорить.

– Представляю, чему они теперь научатся… Хотя, может, их и к профессии какой приставят – будут сторожами или зоологами, – пошутил Макс.

Августовское московское солнце медленно плавило стеклянные эскимо небоскрёбов. Над городом, словно надоедливые насекомые, роились жёлтые такси. Гудки машин, рёв взлетающих грузовых дронов, напряжённый гул трансформаторов и тихий шелест зелёных тополей в парках и скверах – всё сливались в единую симфонию города.

Они познакомились только вчера, в парке, где Ника, устроившись под тенью каштана, читала старомодную бумажную книгу. Макс опаздывал на лекцию, но просто не смог пройти мимо, когда взгляды их случайно встретились. Короткое теннисное платье, густые волосы, выкрашенные в модный перламутровый, отливающий металлом, цвет и симметричное, фантастически красивое лицо. Высокий, спортивный – он знал себе цену, но рядом с ней вновь на мгновение почувствовал себя школьником.

– Я Ника, – девушка широко улыбнулась и протянула руку. – Но не от Вероники, а от Николь.

– А я Макс – от максимальный! – попробовал сострить он и тут же пожалел об этом.

Но она рассмеялась и даже отложила книгу. Он успел заметить обложку: «Происхождение видов» Дарвина.

– А пойдём завтра в зоопарк? – спросил он просто, на всякий случай, зная, что такая девушка непременно откажет.

И каково же было его удивление, когда, перекинувшись на бегу всего парой фраз, они тут же договорились о новой встрече.

Макс остановил Нику напротив фламинго:

– Мне всегда они нравились. Посмотри на эти изящные линии и то достоинство, с которым они ловят рыбу.

Розовые птицы гордо выхаживали по колено вводе, замирая лишь на секунду, чтобы моргнуть фотоэлементами и схватить механическим клювом очередную силиконовую рыбёшку.

– А так и не скажешь, что неживые, – Ника прищурилась и придирчиво рассматривала птиц.

В пруд к фламинго залетели воробьи, они плескались у самой кромки, совершенно не обращая внимания на технологичное соседство и весело дрались из-за пойманного у воды червяка.

– Живой или нет – это уже давно не имеет значения, всё это лишь грани существования, – изрекла девушка, подводя итог своим наблюдениям.

Макс вдруг стал серьёзным, словно пытался вспомнить важную информацию, и поучительно продекламировал:

– Между прочим, здесь запрещены клетки и решётки. Все животные и не подозревают, что живут вне дикой природы, от любопытных посетителей их защищают рвы, наполненные водой, естественные преграды и прозрачные стены. Так что, смотри в оба, чтобы не наступить на черепаху, что переползает через дорогу, и будь бдительна, а не то какая-нибудь озорная мартышка стащит твою сумочку.

Девушка ответила улыбкой на его совет и на всякий случай посмотрела себе под ноги. Затем перевела взгляд куда-то вдаль.

– Вон тот павильон, совсем новый, давай подойдём ближе, – воскликнула Ника и немедленно устремилась в сторону сферического здания, увенчанного по бокам длинными прозрачными бивнями.

Когда они вошли внутрь, в нос ударил сильный запах, который красноречиво свидетельствовал, каким бы странным этот зверь не был, но он точно был настоящим.

Ника запрокинула голову и от удивления открыла рот. Огромный мохнатый слон меланхолично жевал траву, щедро загребая её из кормушки длинным хоботом.

– О, тот самый мамонт! Я много слышал о них! – с гордостью объявил Макс. – Ещё лет тридцать назад начались первые робкие эксперименты где-то в Якутии, когда геологи нашли вмёрзшего в лёд мамонтёнка. Он, конечно, был мёртв, причём уже как пару десятков тысяч лет, но образцы волос и, самое главное, крови позволили восстановить ДНК.

– То есть, в сущности это клон? – недоуменно спросила Ника.

– Технически нет. Это уже третье поколение мамонтов. Сегодня потомки того, первого, благополучно расселились по зоопаркам всего мира, но именно московский стал его новой родиной, поэтому изображение мамонта теперь и является его самым известным символом.

Животное неторопливо переминалось с ноги на ногу, фыркнуло и, набрав из бассейна в углу воды, окатило себя целиком.

– Говорят, с их помощью строили пирамиды, запрягали в повозки и волокли огромные блоки, – многозначительно начал Макс.

– Это не более, чем легенда, даже гипотеза, научно совершенно не доказанная, – отмахнулась Ника.