Великосветская дама

– Джорджи? Джорджи! Открой немедленно дверь! Ах, ну давай же, Джорджи. Я лишь хочу приласкать тебя немножко и поцеловать. Ты слышишь, Джорджи? Впусти меня!

Хрупкая маленькая Джорджиана Хартли сидела в одежде на огромной кровати, скрестив ноги. В мерцающем пламени единственной свечи ее белокурые волосы, собранные в элегантный узел, отливали золотом. В больших ореховых глазах, неотрывно глядящих на дверь комнаты, читалось раздражение, а мягкие губы были неодобрительно поджаты. Чарльз становится совершенно невыносимым.

Шел седьмой день ее пребывания в Англии и четвертый – в Хартли-Плейс, доме ее предков и месте проживания Чарльза. Уже третий вечер подряд ей приходилось в ранний час запираться в своей комнате, ища спасения от пьяного, назойливого Чарльза.

Так случилось и сегодня.

Положив подушку себе на колени, Джорджиана уперлась в нее локтями и тут же наморщила носик, почувствовав исходящий от нее запах плесени. Мысленно она отругала себя за очередное проявление врожденной импульсивности, которая заставила ее покинуть солнечный климат итальянского побережья и вернуться на родину. С другой стороны, после смерти отца это казалось самым разумным решением. Глубоко вздохнув, она уперлась подбородком в ладони, по-прежнему не сводя глаз с двери. Чарльз больше не кричал, но она знала, что он все еще там, поджидает, не предпримет ли она попытки ускользнуть.

Отец Джорджианы Джеймс Хартли, художник и большой жизнелюб, оставил ее, своего единственного ребенка, на попечении брата Эрнеста, обитающего в Хартли-Плейс. К несчастью, тот умер спустя месяц после смерти Джеймса. Джорджиана хлюпнула носом. Вообще-то она должна была оплакивать уход дяди, но как же трудно испытывать чувства к человеку, с которым так и не довелось познакомиться лично. К тому же она до сих пор скорбела по отцу, кончина которого стала дня нее сокрушительным ударом. Обстоятельства сложились не в ее пользу, так что она сама приплыла в руки к Чарльзу. Итальянский адвокат Джеймса Хартли получил весть о смерти Эрнеста с опозданием, поэтому не сумел предотвратить порывистого отъезда Джорджианы из прекрасного города Равелло, двенадцать лет бывшего для нее домом, а в последнее время сопряженного с болезненными воспоминаниями. По прибытии в Хартли-Плейс Джорджиана узнала, что теперь его хозяином является сын дяди Эрнеста Чарльз, которого она также совершенно не знает. И который в настоящий момент снова принялся барабанить в массивную дубовую дверь, грозя выбить ее. Глаза Джорджианы расширились от тревоги. Ей оставалось только надеяться, что хлипкий замок и древние железные петли выдержат натиск пьяного кузена.