Великий Магистр

— 1.1. Канун Нового года

— Ну, всё, всё… Тихо. Всё хорошо. Успокойся.

Нечего сказать, отличный канун Нового года. На залитом кровью снегу корчилась девушка, ловя ртом воздух и прижимая руку к ране на шее. Загребая снег обутыми в сапоги на высоком каблуке ногами (это зимой-то!), она хрипела и смотрела на меня со смесью ужаса и страдания во взгляде.

Нет, если вы подумали, что я её укусила, то ошибаетесь: вонзила в неё свои клыки другая крылатая тварь. Она успела высосать из жертвы не так уж много крови; её трапезе помешало моё появление, и девушка осталась жива. Тварь со злобным рычанием обратилась в стремительное бегство, сверкнув красными угольками глаз и хлопнув крыльями, а я пожалела, что больше не ношу оружия: как бы сейчас пригодился бумеранг, которым я владела в совершенстве! Бросок, тихий свист — и голова с плеч.

Однако, это был сюрприз: неужели от группировки Октавиана ещё что-то осталось? Мы уничтожили не всех? Впрочем, чутьё подсказывало мне, что серьёзной угрозы для нас эти жалкие остатки не представляли: сколько их могло быть? Пять? Десять? Пятнадцать тварей? Вряд ли больше.

— Ну, всё, всё… Тихо. Всё хорошо. Успокойся. — Достав носовой платок, я опустилась возле пострадавшей на колено и прижала его к ране, а сверху прикрыла её же собственной рукой. — Держи так.

Ничего лучше, чем принести её в свою квартиру, я не придумала. Дома я разглядела её лучше: тёмно-каштановые блестящие волосы, миловидное лицо, сейчас очень бледное от шока и кровопотери, неплохая фигура. Воротник её длинного тёмно-серого элегантного пальто был заляпан кровью, та же участь постигла белый шарфик. Сквозь стоны и всхлипы я расслышала:

— Что… Как это… что это было… такое?..

Я открыла домашнюю аптечку.

— Успокойся, голубушка. Больше тебя никто не тронет. — Соорудив что-то вроде прокладки из большого клока ваты, обмотанного стерильным бинтом, я заменила ею уже пропитавшийся кровью носовой платок.

Рана была неглубока, нужно было только остановить кровотечение. Гораздо более серьёзным мне казалось моральное состояние девушки, а потому я всеми силами попыталась её успокоить. Мои хлопоты вокруг жертвы были прерваны телефонным звонком.

— Привет, мамуль, ну где ты там? Опаздываешь! Ты к нам собираешься вообще?

— Привет, куколка… Да понимаешь ли, тут небольшая загвоздка…

— Ма-ам?! — В голосе Карины прозвучало нетерпение и сдерживаемое недовольство. — Господи, ну что там ещё такое? Только не говори, что ты не придёшь!

— Да я вот сама не знаю, как быть, — проговорила я, стоя над девушкой, свернувшейся калачиком на моём диване. — Похоже, тут требуется медицинская помощь.

Пауза, и Карина вскричала испуганно:

— Мама! Что с тобой?!

— Да со мной-то как раз всё в порядке, — поспешила я успокоить её. — Тут нападение на человека… Укус.

Отойдя в другую комнату, я вкратце описала все обстоятельства и добавила:

— Её бы в центр к вам с доком Гермионой. Подлечить и заодно память подкорректировать.

— Жди, мы с Алексом сейчас будем у тебя, — ответила Карина серьёзным, деловым тоном.

Вернувшись к девушке, я прочла в её глазах страх. Надо сказать, человеческий страх ещё и имеет запах… Трудно его описать — вам, людям, будет сложно это себе представить. Скажу только, что у каждого человека он имеет свой оттенок, а в целом… Бывают запахи и получше. Этот запах к тому же смешивался с ароматом крови, но я умела обуздывать себя. Видимо, несмотря на шок, слух у жертвы оказался острым, и она что-то уловила из моего разговора. Я присела рядом и погладила её по голове, как ребёнка.

— Не бойся, милая. Сейчас придёт моя дочь, она врач. Ничего страшного, это не смертельно, всё обойдётся.

Затравленно, недоверчиво косясь на меня и издавая волны вышеописанного запаха, девушка вдруг спросила хрипло:

— А что там… насчёт памяти?

Всё-таки, несмотря на страх, взгляд серо-зелёных глаз этой красотки был необычно цепок. Я мягко заглянула в "сердце её тени"… Журналистка. Так! Ещё прессы мне тут не хватало.

— Что вы хотите со мной сделать?!

Девушка встрепенулась в попытке встать, но я прижала её за плечи к дивану и впилась взглядом ей в глаза. Пришлось применить небольшое ментальное насилие, но иначе не миновать бы истерики и резких движений, для пресечения которых пришлось бы применять насилие физическое, а мне этого не хотелось.

— Ш-ш, рыбка, не трепыхайся, — прошипела я. — Никто не собирается причинять тебе вред. Забудь это, как страшный сон.

Лёгкий ментальный прессинг возымел желаемый успокоительный эффект: девушка перестала дёргаться и расслабленно замерла. Гладя её по волосам, я сказала уже ласково:

— Всё будет хорошо, девочка. Твоя жизнь и здоровье вне опасности.