Великий князь Седьмой Окраины

Уже полчаса Майер Сао выслушивал жалобы князя, устав от попыток в них вникнуть. В итоге не выдержал:

– Сударь, ну к чему вы разводите эту панику? Кочевники не пересекут пролив. У них, как и тысячелетие назад, нет флота. Но даже если подобное произойдет – у нас договор с Центриной о защите общих границ. Стоит лишь отправить весточку в столицу, как уже на будущей неделе в нашу Окраину прибудет союзная армия.

Князь Крахольский ссутулился еще сильнее, бездумно потер длинную седую бороду, но все же решил продолжать занудствовать:

– При всем уважении, драк-шелле, но за неделю они успеют спалить нас дотла. Напомню, что мы – земледельцы, рыбаки и скотоводы, но никак не воины. Мое поколение ни разу не держало в руках оружие! И ваши подданные хотят гарантий – хотя бы примерного плана на случай плохого развития событий.

Майер закатил глаза и глубоко вдохнул. Решил разгребать речь старика по порядку:

– Сударь, ваше поколение уже должно было приучиться называть меня великим князем или хотя бы милордом, а не тем неуместным здесь словом, которое я никак не могу вытравить из вашего словарного запаса.

Но князь Крахольский хитро улыбнулся, объясняя:

– А я осознанно напомнил вам о том, что вы – дракон, пусть притом и великий князь. Спрошу прямо: в случае нападения на границы Седьмой Окраины вы сможете принять свою боевую форму и защищать нас до прибытия армии Центрины?

Майер немного подумал, посмотрел в белесые старческие глаза прямо и соврал:

– Разумеется.

Взгляд князя сразу изменился, его сгорбленная фигура стала выглядеть не такой напряженной, сударь радостно кивнул другим просителям, хотя и те ответ прекрасно слышали. Ни в какого дракона Майер Сао не обратится, поскольку у него нет якоря, чтобы вернуться – и в том случае он сам же способен спалить все их города и села. Такая беда окажется похлеще нападения всех врагов мира. Но вассалам нужно было только это заверение, чтобы вернуться в свои замки и успокоить крестьян. Вероятность нападения кочевников с юга нулевая, сейчас разгар мирных времен, но в политике постоянно должно что-то происходить, дабы не создавалось ощущения застоя. Вот они и придумывают тревоги, чтобы их глава создавал видимость хоть какой-то деятельности.

Оказалось, что на этом злободневные вопросы не исчерпаны. Стоило только одному старику отступить к стене, как его место занял другой – еще более скрюченный. И он неожиданно заговорил сильным, зычным голосом: