Великий князь Александр Невский

Князь Александр Невский принадлежит к числу наиболее выдающихся людей нашего Отечества. Ему выпало управлять Русью в тяжелейший, переломный момент истории, совпавший с годами его новгородского, а затем и владимирского княжения.

Сын переяславского князя Ярослава Всеволодовича и внук великого князя Владимиро-Суздальского Всеволода Большое Гнездо, Александр, кажется, последним из правителей Северо-Восточной Руси получил титул великого князя Киевского (это произошло в 1249 году, после его поездки в столицу Монгольской империи Каракорум). Но он даже не побывал в доставшемся ему Киеве — этом пределе мечтаний почти всех предшествующих русских князей, в том числе и его прадеда великого князя Юрия Долгорукого. И неудивительно: сожжённый и разорённый татарами Киев лежал в руинах, и обладание им не представляло никакой ценности не только в глазах Александра Невского, но и в глазах других его современников, ибо жить на пепелище было нельзя, а править — по существу некем. Проезжавший через Киев в 1246 году монах-францисканец Джованни дель Плано Карпини, посол римского папы к монголам, насчитал в этом прежде великолепном и многолюдном городе не более двухсот домов; полвека спустя киевский митрополит-грек Максим, «не терпя насилия татарского», вынужден был навсегда покинуть город и перебраться в более спокойный и благополучный Владимир на Клязьме.

Таков был печальный конец недавней столицы Руси, «матери городам русским», как называли Киев с конца IX века. Гибель этого города в декабре 1240 года, как и гибель бесчисленных русских городов несколькими годами или месяцами раньше, знаменовала завершение блестящей истории Киевской Руси — некогда могущественного государства, державы Рюриковичей, прямым наследником которых был великий князь Александр Ярославич.

Но это не был конец Руси. Не все русские города были захвачены татарами (так, уцелели Новгород, в котором княжил Александр Невский, Псков, другие города Новгородской земли), многие из разорённых городов сумели отстроиться заново, жизнь постепенно возвращалась в них. Северо-Восточная, «Залесская», Русь, первой принявшая удар татар и пострадавшая более других, первой и оправилась от страшного разорения; именно сюда потянулись переселенцы из разорённых позже областей Южной и Западной Руси. Признание власти ордынских ханов, принятие навязанных ими условий в какой-то степени защищали население «залесских» городов и весей, создавали хоть какую-то видимость стабильности. И именно отец Александра Невского, князь Ярослав Всеволодович, стал первым из русских князей, кто принял из рук ордынского «царя» Батыя ярлык на великое княжение Владимирское, то есть сумел сохранить прежние структуры княжеской власти, пускай и ценой включения их в государственные структуры великой Монгольской империи.

Но Ярослав умер осенью 1246 года в далёких монгольских степях, отравленный тогдашней правительницей империи, матерью великого хана Гуюка Туракиной-хатун. Лишь к весне следующего года его тело привезли в стольный Владимир, где и похоронили в белокаменном Успенском соборе. Продолжать политику отца, а по существу вырабатывать основы политики Руси в новых условиях ордынского ига пришлось его сыну, великому князю Александру Невскому. А ведь речь шла тогда ни больше ни меньше как о самом существовании Руси: сумеет ли она уцелеть, сохранить свою государственность, свою этническую самостоятельность? История других народов, подвергшихся нашествию одновременно с Русью, свидетельствует о том, что вопрос этот отнюдь не был риторическим. Так, прекратила своё существование Волжская Болгария, давний сосед и противник Владимиро-Суздальской Руси; исчезли с карты Восточной Европы половцы, повторившие судьбу других обитателей южнорусских степей — торков, печенегов, берендеев…

Князь Александр Ярославич, получивший прозвище Храбрый, или Невский, бесспорно признавался в то время сильнейшим из русских князей (во всяком случае, из князей Северо-Восточной Руси). Несмотря на то, что он был ещё молод (ко времени смерти отца ему исполнилось лишь 26 или 25 лет), за его плечами были выдающиеся победы на поле брани, на века прославившие его имя, — разгром шведов на реке Неве летом 1240 года и победа на льду Чудского озера над рыцарями немецкого Ливонского ордена в 1242 году. Позже, чем другие князья, отправился он на поклон к правителю Орды Батыю, но в конце концов был признан им в качестве великого князя и в дальнейшем пользовался поддержкой и благорасположением как самого Батыя, так и его преемников на ордынском престоле — Сартака, Улагчи, Берке.