Ведьмы живут на крыше

– И знать ничего не хочу! – Господин мэр, хотя обратись к нему так кто-то, мог бы нарваться на волну негодования со стороны лорда Эдингтона, гневно сверкнул глазами, бросил в гостя кипой документов и, видимо, забыв, что трость необходима ему для ходьбы, а не для гостей, замахнулся ею. – И думать забудьте об этом! Чтобы какой-то прощелыга попирал вековые традиции!.. Вон из моего города! Еще раз вас здесь увижу…

Договорить Густав Эдингтон не успел. Легко отворилась смазанная неделю назад дверь, и на пороге, прижимая к себе вышитый стразами ридикюль, остановилась высокая дородная женщина в платье из ярко-алого шелка с вышивкой золотом. Ее шляпку, как величайшую ценность, а может и напротив, держал на вытянутых руках секретарь. Перчатки леди снимать не стала, видимо, решив не уделять своему визиту много времени.

Цокот каблучков заставил гостя отступить, пропуская леди к замершему в моменте гнева мэру, чье лицо начало стремительно добреть, чем ближе к нему подбиралась сторонница выходивших из моды турнюров.

– Дорогой. – Голос посетительницы был столь сладок, что Мартин ощутил, как тонет в его меду. – Целитель запретил тебе волноваться. – Леди легко вклинилась между столом мужа и окном и привычным движением надавила на плечи благоверному, заставляя того рухнуть в кресло. Перехватила трость и, убедившись, что та цела, попеняла гостю: – А вы, молодой человек, могли бы и уважить седины и вести себя прилично.

– Приношу свои искренние извинения, леди… – Мартин замер в поклоне, снизу вверх глядя на даму. Крупные черты лица, фамильный загнутый, как у ястреба, нос и такие же цепкие, оценивающие глаза. До замужества леди определенно носила одну из трех самых уважаемых фамилий, обладатели двух из которых приходились родственниками королю, а одна и вовсе принадлежала монарху лично. – Я сожалею, что моя скромная персона принесла столько волнений вашему супругу, и если бы я мог загладить свою вину…

Леди, словно ожидавшая этого предложения, расплылась в улыбке, обнажая маленькие, как у хорька зубки.

– Разумеется, господин…

– Клейн, – подсказал Мартин, лобызая протянутую ему руку в перчатке. Новенькой, по запаху – только-только из мастерской.

– Что ж, – леди нахмурила выщипанные в тонкие дужки брови, – вы сможете заслужить мое прощение, если явитесь к нам на прием. Где вы остановились? Я пришлю приглашение.

– В «Лунном свете», – охотно поделился Мартин, просчитывавший открывавшиеся перед ним перспективы.

– Вы женаты?

– Увы, нет. – Мужчина притворно опечалился.

– Это ненадолго, – пообещала ему леди, расплываясь на сей раз не в вежливой, а в какой-то предвкушающей улыбке. – Наш город обязательно подарит вам настоящее сокровище. Я вам обещаю.

– Я верю вам леди. – Мартину пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы остаться безмятежным. Слишком уж красноречивым и даже сочувственным стало лицо мэра, готового ранее сломать свою трость о его хребет.

– Вот и прекрасно. Приглашение доставят к обеду. – В обещании леди отчего-то слышалась неприкрытая угроза. – Можете идти.

И Мартину ничего не оставалось, кроме как с поклоном удалиться. Спиной вперед, чтобы не терять супругу мэра из виду, как ранее поступил более осведомленный секретарь.

– Бегите, – шепотом посоветовал секретарь, когда Мартин прикрыл дверь в кабинет и в задумчивости замер в приемной. – Леди Кондида еще никого не упускала.

– Охотно верю, – протянул мужчина, нахмурился, что-то подсчитывая, и обратился к тщедушному юнцу: – А мне показалось, или леди принадлежит к одной из трех династий?

– Не показалось, – устало протянул секретарь, не повышая голоса, и так же тихо, без скрипа и звона, откупорил бутылочку из темного стекла, после чего залпом отпил. – Леди Кондида Эдингтон, в девичестве Гарнгстон. Хозяйка всего и вся в этом городе. Но вы не надейтесь на многое, – усмехнулся секретарь. – Чтобы леди заступилась за вас перед супругом, вы должны пожертвовать всем.

– А подробнее? – заинтересовался Мартин. Секретарь поднялся и сочувственно похлопал посетителя по плечу, отчего Клейн в полной мере ощутил запах спирта, исходивший от решившего успокоиться служащего. Тот икнул и выдал:

– Женитесь. И чем быстрее – тем лучше. Иначе жену вам найдут, – горько закончил секретарь. Вспомнил о чем-то, побледнел и перестал икать.

– Свободен только чердак на улице Текстильщиков. Но вряд ли он вам…

– Беру! – воскликнула я прежде, чем госпожа Теравер успела договорить. Женщина на мгновение замерла, обдумывая мою поспешную реакцию, а после загадочно улыбнулась и радостно закивала.

– Отлично, в таком случае, оформляем. Чердак, расположенный на улице Текстильщиков в шестом доме, переходит в безраздельное пользование госпожи Ларин Загресси сроком на шесть месяцев. Оплата за весь период проживания вносится авансом. Все верно?