Ведьмина дочь. Руны судьбы (СИ)

Глоссарий:

Папуша – куколка, цыг.

Дэвэл – Бог, цыг.

Гримория(гримуар) – колдовская книга, родовая книга потомственных магов.

Шувани – "ведающая сокровенным знанием", цыганская колдунья.

Ило – дух, цыг.

Барунэ – тюрьма, цыг.

Чяёри - девочка, цыг.

Бэнг – дьявол, нечистый, цыг.

Вэрго – злой дух, цыг.

Мэрибэн – смерть, цыг.

Отпсирадэм – открывать, цыг.

Закэрдём – закрывать, цыг.

Мами – бабушка, цыг.

ПРОЛОГ

Толпа. Это жестокий, жадный до крови хищник. У толпы нет лица, но очень длинные руки и грязные языки. А ещё, толпа любит зрелища. Сегодня этим зрелищем стала моя семья. Мама… Моя всегда ласковая и весёлая мама. Её больше нет. И отец, сильный, смелый, любящий… но оказавшийся бессильным перед безликой толпой. Его тоже больше нет. Кто совершил навет на маму - я не знаю, и  уже никогда не узнаю. Да это теперь и неважно, это не вернёт родных.

Они пришли на рассвете, люди обезличенные толпой. Они говорили ужасные вещи, будто мама ведьма и повинна в море, скосившем полторы тысячи человек в прошлом году, будто она убила младенца госпожи Кройк и наслала порчу на скот почтенной Болтри. Но я-то знаю, что Кройк сама приспала ребёнка, подпив на празднике Первого Имени, а Болтри купила прелое зерно из жадности. Но толпа не желала слушать, толпа всё решила. Маму схватили, отец бросился её защищать и его тоже причислили к нечистым. Меня просто схватили за волосы и потащили за связанными родителями.

На площади уже был приготовлен костёр. Маму привязали к столбу в центре высокого кострища, отец кричал и взывал своих вчерашних друзей к благоразумию. Но у дружбы оказалась низкая цена, его никто не слушал, его били, долго и жестоко, палками и камнями. А кто и просто ногами, не боясь испачкаться в крови. Мама не кричала, не просила пощады, она просто смотрела в глаза тем, кому не раз помогала за прожитые в Верне годы. Она даже не плакала, только смотрела, а в глазах было столько боли и звериной тоски, что в результате люди начали отводить взгляды.

Когда к кострищу поднесли пылающий факел, мама сказала только два слова:

- Дочь пощадите.

Это были последние слова, которые я слышала от матери.

Взревел огонь, я закричала, вырываясь из болезненной хватки взрослых, сильных мужчин. Бесчувственного отца бросили в пылающий костёр, подбирающийся к маминым ногам.

- Будьте вы все прокляты! – закричала я, захлёбываясь слезами и бессильной злобой.

- Смерть ведьминскому отродью! Нужно убить ведьмину дочь! Она тоже нашлёт на нас мор! - загудела площадь.

Меня швырнули к уже полностью поглотившему родителей костру и начали безжалостно забрасывать камнями. Сколько это продолжалось, я не знаю, потеряла сознание от пришедшегося в висок удара. Глаза застилало кровью, а последней связной мыслью была чёрная радость, что мама этого уже не увидит.

Когда сознание вернулось вместе с дикой болью во всём теле, вокруг было тихо и сумрачно. Костёр догорел, оставив вместо моих родных только кучу пепла. Но ни пепел, ни меня не тронут до заката. Только ночью придут чистильщики, и к утру на площади не останется и следа вчерашней жестокости. Меня видимо посчитали уже мёртвой. Если бы не потеряла сознание, наверняка тоже отправили бы в костёр. А раз и так мертва, то нечего и руки в крови пачкать. Только они и так у этих монстров в крови по локоть, и от этой крови им никогда не отмыться.

Я лежала и боялась даже глубоко вздохнуть, чтобы не застонать и не выдать себя. Сегодня закончилось моё детство. Мне пятнадцать, но лёжа на грязной мостовой, в луже нечистот и собственной крови я чувствовала себя дряхлой старухой. Мелькнула постыдная мысль, что лучше бы толпа довела дело до конца и убила меня. Но в следующее мгновение я вспомнила последние мамины слова и устыдилась. Она хотела, чтобы я выжила, значит, я обязана выжить.

Солнце уже почти село, ещё полчаса и у меня будет шанс уйти из города. И я обязательно им воспользуюсь, чтобы окрепнуть, выучиться, вернуться и отомстить.

- Многоуважаемые дамы и господа, девушки и юноши, девочки и мальчики, и прочие любопытствующие! – нараспев горланил Ронияк, наш ведущий, а по совместительству и владелец балагана. – Позвольте представить вам несравненную, очаровательную, ослепительную, прекрасную Амируну, невесомую повелительницу небес!

Мой выход. Канат дрогнул под моим весом, толпа замерла. Внизу бушевал огонь и сверкали острые клинки. Ненавижу толпу, а вот она меня боготворит.