Ведьмак из Большого Киева

Двери подошедшего к перрону поезда с шипением разошлись, и Пард ступил на выщербленный край платформы. Весь его багаж умещался в маленькой кожаной сумке.

Пард всегда был не слишком привередливым живым. Наверное, потому, что ему приходилось очень много ездить.

«Драконостроительный завод? — подумал он, вспоминая недавнее чтение. — Надо же такое выдумать!»

Книгу Пард оставил в поезде, но запомнил название, чтобы потом как-нибудь найти и дочитать.

Хмурый эльф, изучающий расписание поездов, мельком взглянул на него. Лард, неслышно ступая, прошел мимо. Прорезиненная подошва ботинок страстно вжималась в асфальт, словно любила его сильнее всего на свете. Но она любила и мраморные полы, и открытую землю, которой в Большом Киеве становилось все меньше.

Эльф остался на перроне; Пард, забросив сумку на плечо, спустился на улицу. Поезд убедился, что никто больше не собирается войти или выйти, закрыл двери, коротко свистнул и тронулся. Путь его лежал дальше, в сторону Ровно и Житомира.

Это был хорошо прирученный поезд, хватило времени убедиться в этом. Пард ехал целых десять часов, с самого юга Большого Киева, где гигантский мегаполис выходит кое-где к самому Черному морю.

Внизу, на улице, Пард огляделся. Широкая привокзальная площадь была почти пустой, если не считать нескольких продавцов дорожной снеди да праздношатающегося носильщика. Сколько Пард себя помнил, на всех вокзалах, где ему удалось побывать, вот так же безучастно слонялся одинокий носильщик — чаще всего здоровый черный орк или ушастый гоблин с мускулистыми руками. Работа носильщику доставалась редко.

Пард свернул налево, к входу в подземку. Но не спустился, хотя гном у турникетов заметил его сквозь прозрачные двери и ждуще потянулся навстречу. Прошел мимо, дальше, к галерее. Поднялся, прошел по галерее, где обитало гулкое эхо. Ступал он по-прежнему бесшумно, и эхо так и не проснулось.

Спустя десять минут Пард был уже на площади Победы. Справа, за тушей универмага, высилась гостиница «Лыбидь».

Но и тут он не задержался, пересек широкую дорогу, не утруждаясь спуском в подземный переход, и почти сразу свернул налево, во дворы. Старые-старые дома глядели на него подслеповатыми, наверное, стеклянными еще окнами.

На улице с ржавыми металлическими полосами в булыжнике Пард огляделся. Полос под ногами было четыре. Для чего они служили — Пард не знал, хотя неоднократно видел такие же на юге, и в Николаеве, и в Одессе. Да и на вокзале видел, вдоль перронов. Поезда носились прямо над парой этих полос.

Улица была тихой и уютной. Все те же маленькие домишки выстроились вдоль дороги в неровную шеренгу. Кое-где виднелись разноцветные вывески. Под одну из них Пард и свернул. Спустился по отполированным до гладкости ступеням и оказался в таверне.

Внутри царил сумрак; рассеянный свет лился всего от двух светильников из десяти. Тяжелые столы льнули к расписанным стенам. Хозяин, дородней человек в фартуке, сразу поспешил навстречу.

— Добрый день, сударь! Чего желаете?

Говорил хозяин вежливо, но не подобострастно, и это Парду понравилось.

— Жилья. Ну и, понятно, стола на все это время.

— Пожалуйста! Цены у нас внятные, никто не жалуется, и обслуживание на высоте. Как долго вы пробудете в Центре?

— Еще не знаю. Может быть, я здесь останусь навсегда. Я заплачу пока за неделю, ладно?

— Как угодно! Сейчас я приготовлю комнату, а вы садитесь, садитесь, уважаемый.

И в сторону:

— Эй, Гринь! Обед подай посетителю!

И снова Парду:

— У вас будет какой-нибудь специальный заказ? Сегодня у нас отбивные с жареным картофелем и крабовый салат. Ну и по мелочи всякое…

— Все из консервов? — скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил Пард.

Хозяин только руками развел. М-да. В самом деле — ну откуда здесь, в Центре Большого Киева, свежатина? Впрочем, тут ее как раз можно найти, но за такие деньги, что и думать не хотелось.

— Подавайте, — вздохнул Пард. — И отбивные, и мелочи.

Мелочей хватило, чтобы уставить весь стол. Пища оказалась на удивление вкусной — в этой таверне действительно умели готовить. Даже из консервов.