Ведьма для царевича, или От прошлого не убежишь

Половина ночи прошла, а я все никак не могла уснуть. Скоро уже и петухи запоют, вернее один-единственный откормленный петух Вася покудахчет слегка со своего насеста в сарае. Старый он уже стал, никак на будильник не тянет. Хотя не так стар, как ленив. Я приоткрыла глаза и окинула взглядом ярко освещенную луной комнату. "Сегодня же полнолуние… — подумалось вдруг. — Самое время гадать!"

Откинув одеяло, я рысцой пробежала в сени за свечами. Хотя при такой луне в избе читать можно было, но свечи — неотъемлемый атрибут при ворожбе. Особенно когда суженого своего увидеть хочется.

Свеча оказалась только одна, зеркала я тоже не нашла, но отыскала большое гладкое блюдо, а точнее — железный противень. Ничего, сойдет. Суженый, конечно, слегка перекособоченый явиться может, но если должным образом применить фантазию, вовсе и не захочется после гадания старой девой до смерти ходить.

Нагрузившись утварью, я нырнула обратно в большую комнату, села перед бревенчатой стеной и прислонила к ней противень. Рядом поставила свечку, легонько дунула на нее, зажигая, и прошептала заклинание. На железной поверхности, согласно законам природы, отразилась свеча, черноволосая девка с чуть раскосыми глазами в белой ночной сорочке, и большая луна на заднем фоне. Луна с любопытством смотрела на мои потуги через окно, и вытеснила своим отражением даже намек на очертание фигуры моей любви заветной. Я плюнула, махнула рукой, и пламя свечи погасло. Никудышная из меня ворожка. А после того, как его встретила, и вовсе будущее видеть перестала. И ладно бы магия ушла, хотя бы понятно было. А так, кажется, ею каждый волосок пропитан, даже Сивка, лошадка моя нахальная, это чуял… а с видениями какая-то белиберда получается. Прямо страшно чуточку от будущего своего непонятного…

Я подсела к подоконнику, положила голову на руки и из-под густой челки уставилась на звездное небо. Красиво-то как… Серебристым светом луна все вокруг освещает. Кажется, будто не в глухом лесу избушка стоит, а благородной красавицей среди гостей разукрашенных на балу пляшет. Я мечтательно вздохнула и тут же одернула себя. Не для того я сюда перебралась, чтобы о жизни прошлой тосковать. И не было ничего в жизни той — ни смысла, ни толку. Одни побрякушки бездушные.

А что сейчас есть? Я хмыкнула про себя. Он есть… в каком-то роде… А девице для полного счастья ничего больше и не надо. Эх, молодость моя! Триста лет — еще не срок, а для владычицы лесной даже для начала срока черед не наступил.

Я играла в гляделки с луной, думала о прекрасном и сама не заметила, как уснула. А приснилось мне сегодняшнее утро, то самое, с которого все началось.

Солнце еще не встало, а я уже выпрыгнула из кровати и металась по избе в поисках старой маминой юбки. Драгоценные камни и рюши я с нее посрезала еще в позапрошлом году и теперь она была под стать любимой хлопковой рубашке. Выскочив в таком виде на улицу, я распахнула двери сарайчика, разбудила петуха и чуть не получила от него мощный удар клювом в лоб. Не долетел. Вообще он у меня смирный, но на чужих реагирует как заправский сторожевой пес. В утренних же сумерках да спросонья своих от чужих отличить ему оказалось непросто.

— Вася, — отмахнулась я от распластавшейся по полу птицы. — Ты сегодня на хозяйстве. В дом никого не пускать, лишнего не есть. Ты и так похож на кулебяку в перьях. Я с Сивкой вернусь к обеду.

— Хозяйка, — сонно чмокнул губами рыжий жеребец с длинной шелковой гривой и хвостом, — может сегодня я дома останусь? Как-то мне не хорошо… — Громадный конь попытался припасть на передние копыта, видимо симулируя обморок.

— Сивка, хватит дурачиться, — решительно схватила я коня за хвост. — Солнцестояние бывает не так часто. Это же день, когда магия земли на свет выходит через источники лесные. Мы едем купаться.

— Хозяйка, — заныл конь, — Но ведь холодно же…

— Пошли, упрямец, — не дала я ему развить монолог, — ато хвост остригу. Мне как раз веника в доме не хватает.

Угоза остаться без хвоста на Сивку действовала всегда. Он знал, что я не осмелюсь поднять на него нож, ведь в волосах сила древняя заключена. Но каждый раз, когда я грозилась, конь недовольно фыркал и смиренно начинал отрабатывать свой хлеб.

Я ехала по лесу, вдыхала запах трав и думала, что жизнь прекрасна, а все неприятности — скоротечны. Сивка уверенно шагал в сторону источника, как делал это каждый год в этот самый день. И так же ворчал себе под нос о несправедливости мира вцелом и эгоизме отдельных личностей в частности. Я не слушала. Мне было хорошо и легко на душе, когда вдруг прямо перед мордой моей недовольной лошади что-то свистнуло. Я спрыгнула на землю, подошла к дереву и дотронулась одним пальчиком до красиво оперенной стрелы, вошедшей в ствол почти на треть.